Как говорить о харассменте по-русски

Харассмент-гейт в России высветил проблемы, связанные с классом, возрастом, гендером, сексуальностью и нацией, пишет в своей колонке для «Проекта» профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Анна Темкина.

Возраст. Для людей соответствующего возраста сексуальность (включая «приставания») находилась в сфере относительной свободы, и неприемлемость харассмента воспринимается теперь как изъятие свободы, в первую очередь у мужчин, но также и у женщин.

Сексуальность. Именно репрессий в сексуальной сфере больше всего опасаются критики. Обсуждать, до чего доведет Россию борьба с харассментом, порой легче, чем постоянно договариваться с собственным партнером. А вопрос, например, об этических кодексах и комитетах немедленно возвращает к страху перед репрессиями, профкомами и парткомами, перед вмешательством в личную жизнь.

Класс. Как борьба с харассментом, так и недовольство этой борьбой — это современный процесс конструирования среднего класса.

Нация. Запад оказывается своего рода соблазняющим врагом, который порождает страх, что у нас будет «как на Западе» — и одновременно желание, чтобы было «как на хорошем Западе», но без феминизма, ЛГБТ, без изменения гендерных норм, без политик идентичности, примерно как в 1960-е. Запад и харассмент беспокоят нас больше, чем собственный подъезд, ибо возможность переговоров и гражданские каналы влияния — даже на собственный подъезд — крайне ограничены.

Подробнее об этих и других проблемах читайте колонку Анны Темкиной — https://www.proekt.media/opinion/temkina-harassment-po-russki/