(к предыдущему посту) Академик РАН, д.э.н. Павел Минакир из Института экономических исследований ДВО РАН также показывает, что адаптации российской экономики и даже ВПК помогло лишь формальное исполнение санкций западными компаниями. На самом деле значительная их часть продолжила работать с Россией, пусть и через «прокладки» («Пространственная экономика», №1, 2023): «Оказалось, что различия в качественной структуре (импорта) также могут нивелироваться при известной инициативе сторон. Кроме китайских компаний, которые хоть и не полностью, но сумели удовлетворить часть спроса на электронные компоненты, ряд западных компаний, экономическая природа которых не поддается полному переформатированию по политическим мотивам, приняли участие в пополнении российского рынка электронных компонентов. В частности, почти 15.000 сделок с электронными компонентами от AMD, Analog Devices, Infineon, Intel и Texas Instruments были восстановлены в течение 2022 г., что позволило отчасти сохранить импорт полупроводников и микросхем. По оценкам зарубежных аналитических центров, российская оборонная промышленность по-прежнему использует сотни западных и азиатских продуктов микроэлектроники, многие из которых находятся в санкционном списке с 2014 г. В этом бизнесе приняли участие и многие фирмы восточноевропейских стран, которые способствовали поставкам европейских высокотехнологичных разработок, перепродавая в России купленные в странах ЕС микросхемы и интегральные схемы. Только за 7 месяцев 2022 г. в Россию поступило этой продукции на 2,6 млрд долл., в том числе почти на 780 млн долл. от западных компаний». Разумеется, это привело к росту издержек в связи с изменением транспортной логистики, адаптацией к институциональным, производственно-технологическим, финансово-платёжным особенностям новых рынков, а также оплатой премии иностранным экономическим агентам в связи с риском возможных вторичных санкций за операции с российскими контрагентами. И это обстоятельство необходимо учитывать при оценке реального размера замещённого импорта, как и при измерении потерь от финансово-торговых и логистических санкций».