Закрывая статистику в России, власти обрекают экономических агентов на искажение информации о состоянии экономики. Сейчас это трудно представить, но до середины XX века власти почти всех стран обходились без измерения общего состояния экономики – просто не было такого инструментария, как ВВП. Позже глава ФРС Бен Бернанке, сделавший карьеру на изучении Великой Депрессии, говорил, что одна из её причин – неполнота информации о надвигающемся кризисе (и оттого, запоздавшие решения по предотвращению или хотя бы смягчению кризиса). Голландский экономист Рутгер Брегман в своей книге «Утопия для реалистов. Как построить идеальный мир» кратко описывает, как появился такой инструментарий, как ВВП. «Всего 80 лет назад, когда перед президентом США Гербертом Гувером стояла задача побороть Великую депрессию, располагая только набором различных показателей вроде долей рынка, цены железа и количества транспорта на дорогах, это (полнота информации о кризисе) казалось невозможным. Даже самый значимый показатель - «индекс доменных печей» - был всего лишь громоздким обобщением, пытающимся определить уровень производительности в сталелитейной промышленности. Если бы Гувера спросили о том, как обстоят дела «в экономике», он был бы озадачен. И не только из-за отсутствия нужного показателя, но и потому, что президент не имел понятия о современном значении слова «экономика». В конце концов, «экономика» - лишь идея, и эту идею ещё предстояло сформулировать и обосновать. В 1931 г. Конгресс созвал ведущих статистиков страны и обнаружил, что все эти специалисты не способны ответить даже на основные вопросы о состоянии дел в стране. Они чётко понимали, что ситуация в корне неблагополучна, но их последние надёжные показатели относились ещё к 1929-му. Было ясно, что количество бездомных растёт и что компании банкротятся направо и налево, но никто не представлял себе истинного масштаба проблемы. За несколько месяцев до этого президент Гувер приказал, чтобы работники министерства торговли разъехались по стране и изучили обстановку на местах. Те возвратились в основном с непроверенными данными, согласующимися с убеждениями самого Гувера, будто восстановление экономики уже не за горами. Это, однако, не убедило Конгресс. В 1932 г. он поручил Саймону Кузнецу, талантливому молодому профессору родом из России, ответить на простой вопрос: как много мы можем производить? За несколько следующих лет Кузнец заложил основы того, что в дальнейшем получит название ВВП. Первоначальные расчёты учёного вызвали восторженные отклики, а его представленный Конгрессу отчёт, будучи опубликован, стал национальным бестселлером (и повысил ВВП, поскольку продавался по цене 20 центов за экземпляр). Важность ВВП трудно переоценить. В сравнении с его ролью бледнеет даже значение атомной бомбы. Как оказалось, ВВП является превосходным мерилом мощи нации и в военное время. «Лишь тому, кто лично участвовал в экономической мобилизации времён Первой мировой войны, понятно, сколькими путями и как сильно оценки национального дохода на протяжении 20 лет облегчили нашу борьбу во Второй мировой войне», - писал директор Национального бюро экономических исследований США Уэсли Митчел вскоре после войны. Точные показатели порой могут оказаться вопросом жизни и смерти. В своём очерке 1940 г. «Как оплатить войну» (How to Pay for the War) Кейнс жаловался на ненадёжность британской статистики. Гитлеру тоже недоставало цифр, необходимых для подъёма экономики Германии. Лишь в 1944-м, когда русские совершили прорыв на Восточном фронте, а союзники высадились на Западе, немецкая экономика достигла максимальной производительности. К этому времени американский ВВП, за измерение которого Кузнец получит Нобелевскую премию, уже одержал победу».