Сегодня в России часто за либерализм принимается его «еретическое» ответвление – неолиберализм. Классический либерализм очень сильно отличается от него. О некоторых отличиях двух течений экономической мысли говорится в монографии Института экономики РАН «Синтез в экономической теории и экономической политике», 2022: «Существуют другие либералы, которые не видят необходимости в борьбе с монополизмом. Вот как, например, интерпретировали фон Хайека отечественные неолибералы В.Найшуль и Г.Сапов: «Хорошо известно, что монополии приводят к нерациональному использованию ресурсов. Значит, говорит традиционная наука, его можно и нужно улучшить, регулируя монополии государственными органами и проводя в жизнь антитрестовское законодательство. Надо создать соответствующие органы, и они увеличат эффективность экономики. Нет, следует из теории Хайека, проблемы монополий вообще не существует. Сверхвысокие монопольные цены посылают правильные сигналы другим экономическим агентам. Данная сфера – сверхэффективна, и стоит тем или иным способом обойти монополию. В условиях отсутствия государственного регулирующего органа монополия будет так или иначе похоронена». Соответственно, проблема вовсе не в монополиях, а в государстве, которое борется с ними. Такая интерпретация идей фон Хайека стала распространённой в 1970-е годы, когда в экономической политике стала обсуждаться идея перехода к дерегулированию, «освобождению рынков». Если убрать государственное регулирование, которое, получается, защищало раздел рынка монополистами, то освобождённый от такой защиты рыночный механизм станет работать намного более эффективно. Это стало авторитетным дискурсом того времени и предопределило общий курс на приватизацию, дерегулирование и «демонтаж государства благосостояния». Госсектор стал ассоциироваться с неэффективностью, бюрократизмом, коррупцией, в то время как частный сектор – с эффективностью, конкуренцией и инновациями. Оставалась проблема производства и распределения общественных благ. Часть из них была «квазиобщественными», допускавшими параллельное производство в государственном и частном секторах. Так, в сферах образования и здравоохранения могут сосуществовать и конкурировать государственные и частные организации, а параллельно с полицией действуют и частные охранные предприятия. Произошёл знаковый сдвиг в риторике: государство стали рассматривать как рыночного агента, меняющего налоги на общественные блага. Произошёл любопытный сдвиг в коллективной структуре когнитивности экономистов-теоретиков. Так, классическими либералами извлечение монопольной прибыли рассматривалось как «непроизводительное», рентоориентированное поведение, с которым нужно было бороться, будь то через регулирование цен, будь то через другие меры антитрестовского законодательства. Неолибералы такую борьбу считают не просто ошибкой, но как раз одной из форм рентоориентированного поведения. Наоборот, государство раньше выводилось за пределы рыночных отношений: оно обеспечивало бизнесу необходимую правовую среду, способствовало производству «человеческого капитала», но не рассматривалось в качестве обычного экономического актора, равного фирме или домохозяйству. Теперь же всё наоборот: государственные организации должны участвовать в рыночной конкуренции, причём на заведомо худших условиях, чем частные фирмы. Так, последние могут свободно менять состав своего предложения и цены, получая прибыль, в то время как организации государственного сектора должны руководствоваться установленными стандартами производства товаров и услуг, а заодно предлагать свои услуги на основе фиксированных цен и тарифов».