Вскоре мы погрузились в организацию ещё одной программы в пандале, очень похожую на ту, которую проводили в Бомбее. Но перед этим Ямуна, которая делала все приготовления для поклонения в пандале, серьёзно заболела.

На время болезни она перебралась в маленькую каморку размером два на полтора метра, которая примыкала к комнате, где жили женщины-преданные. Как-то утром я зашла в её каморку. Она лежала навзничь на тонком коврике на полу у стены. На стенах в изголовье она развесила черно-белые фотографии Прабхупады моей работы, которые я ей подарила.

Скрестив ноги, я села рядом с ней,и мы принялись обсуждать, какие лекарства ей купить. Вдруг она легла ничком в дандавате. Я подняла глаза и увидела, как Прабхупада босиком идёт через пустую женскую комнату по направлению к каморке. Он заглянул внутрь каморки, его глаза сияли как большие чёрные лампы, и сказал Ямуне: «Ямуна, ты плохо себя чувствуешь?»

«Я всё время думаю о вас, Прабхупада»,— ответила она.

«И я всегда думаю о тебе,— сказал Прабхупада.— Тебе нужна комната, где много света и воздуха, тогда ты поправишься».

В тот же день Прабхупада устроил так, чтобы Ямуне выделили маленькую комнатку с окном. Прабхупада говорил перед десятью тысячами человек два раза в день, управлял делами международного общества и направлял своих учеников, разбросанных по всему миру, и при этом в его сердце жила любовь к одной своей ученице, Ямуне. У него с каждым из нас были свои особые, личные отношения, и это было моим прибежищем.

Вишакха даси
"Пять лет, одинадцать месяцев"