– Владимир Владимирович, ваш отец не любил Америку. А вы? Я видела ваши детские фотографии, вы похожи на героя книги «Убить пересмешника», вот в этом комбинезончике, абсолютно американский мальчик. – И был я абсолютно американским мальчиком, я любил Америку, не отдавая себе в этом отчета, пока мы не уехали. И я люблю Америку и для меня это одна из родных стран. Я обожаю Нью-Йорк и так и осталось, конечно же. – А ваши языки. Какой у вас все-таки язык был первый, а какой второй? – Французский, конечно. – Несмотря на то, что вы с 5 лет жили в… – Нет, гораздо раньше. Я родился… – А, вы же в два захода жили в Америке. – Просто мой отец не хотел детей и вообще не хотел жениться. Моя мама, очень гордая и независимая женщина, взяла меня подмышку, когда мне было 3 месяца, и уехала в Америку, где жила ее мать с ее младшей сестрой. Я вырос там. Но мама со мной говорила только по-французски и в течение всей жизни. И дома единственный язык, на котором позволялось говорить, был французский. – И ваш
