🧳Возвращаться некуда: судьбы эвакуированных в Ярославскую область из Мариуполя🧳 Окончание. Начало в предыдущем посте. Волонтеры, и ярославские и московские, помогли тогда не только Юлии, но и всем переславским беженцам, которые оказались отнюдь не в простой ситуации. Спустя месяц, Юлия и ее приятельницы, тоже молодые мамы, получили российские паспорта. Женщины заявили, что никуда из России уезжать не хотят, будут обустраиваться на новом месте. Более того, они решили вскладчину купить в деревне домик, чтобы оформить регистрацию. Планы подруг поменялись в одночасье осенью после объявления в РФ мобилизации. К той же Юле к этому времени приехал муж. Похоже, перспектива расстаться с ним ее не привлекала. В один из октябрьских дней она написала заявления на имя начальника ПВР и директору школы. В них женщина сообщила о том, что в срочном порядке уезжает на неделю к российским родственникам. Потом был автобус до Москвы и долгий путь в Европу. О том, как живут те, кто остался в ярославских ПВР, рассказывают как сами беженцы, так и волонтеры. Добровольцы до сих пор возят лекарства, игрушки, медицинские изделия, предметы гигиены, одежду и обувь. Светлана, одна из волонтеров, которая регулярно наведывается в тот же «Сосновый бор», говорит, что люди, несмотря на вполне хорошие условия, никак не могут отойти от полученной психологической травмы. - Многие готовы забрать себе все, что мы привозим, - говорит она, – такое впечатление, что они просто боятся, что вновь окажутся без всего. Я знаю семьи, которые набрали уже столько вещей, что они у них в комнате не вмещаются, но их это не останавливает. Больно наблюдать за этим, но мы с коллегами стараемся просто не обращать внимания. Думаю, время залечит раны. Сейчас в «Сосновом бору» живут в основном семьи с детьми, есть пожилые люди старше 65 лет. Их тоже немало. Семьи, как правило, состоят из мамы, бабушки и деток. Мужчин немного. Большинство нигде не работает, потому что ездить из «Соснового бора» в Ярославль или в Гаврилов-Ям задача невыполнимая. Автобусы ходят редко, а пешком до санатория даже от села Великое не каждый дойдет. На вопрос о дальнейших планах беженцы отвечать не любят. Кто-то говорит, что летом, когда дети окончат школу, уедет, но кто-то обреченно отвечает: «Некуда нам ехать. Нет у нас дома». Ярославские власти гарантируют организованно прибывшим с Украины людям крышу над головой и питание. Обо всем остальном заботятся волонтеры. Понятно, что долго так продолжаться не может. Жить в казенных стенах, не имея возможности работать по специальности, тяжело. Конечно, есть счастливцы, которым повезло найти достойную работу, но их единицы. Однако даже те, кто работает, живет в ПВР. К слову, беженцы в Ярославскую область уже приезжали. Летом 2014 года из Донецка. Однако подавляющее большинство из них, спустя три-четыре месяца, вернулись назад. Тогда им было куда возвращаться – их жилье, несмотря на обстрелы города, осталось в целости и сохранности. Сегодня ситуация другая. Людям возвращаться некуда. В отличие от Донецка образца 2014 года тот же Мариуполь практически полностью разрушен. Там до сих пор перебои с электричеством, не во всех районах есть вода и отопление. Но главное, это стоимость жизни в разбитом городе. Ярославские беженцы, которые ездили на родину, чтобы выправить документы и посмотреть, в каком состоянии находятся оставленные ими дома, цены в магазинах Мариуполя не просто высокие, а очень высокие. В государственных больницах медпомощь оперативно получить сложно, а частные клиники за свои услуги просят столько, что проще заняться самолечением. Как заметил один из беженцев: «в ближайшие пять лет там нам делать нечего». Осознавать это нестерпимо больно, ведь ярославская земля даже год спустя не стала для этих людей родной.