Вчера виделся с приехавшим из Москвы Гришей, пошли с ним в пиццерию, где Гриша заказал борщ. И попросил к нему хлеб. И чеснок. — «Чеснок?», — подумал я. — Чеснок?, — переспросила официантка. — Да, чеснок, — ответил Гриша. Ну, думаю, москвич блин. Съел там где-нибудь борщ с чесноком и теперь хочет так везде есть. А Россия не Москва! Как принесут борщ, так и ешь. Выдумал! Чеснок! — А… В каком… Виде?, — спрашивает официантка таким тоном, словно Гриша планирует засовывать этот чеснок себе в задницу. — Ну просто зубчик чеснока к борщу. — Ну… Я спрошу на кухне…, — говорит официантка и уходит. {тут у нас увлекательная беседа} Официантка приносит заказ. Борщ. С хлебом. И с чесноком. — Вы бы знали, мужчина, как на меня на кухне посмотрели, когда я этот зубчик чеснока попросила… Гриша благодарит её, а я ловлю её взгляд, и мы друг другу улыбаемся. «Ну, вот такие причуды у моего друга», — читается в моём взгляде. Привык к хорошему, ориентируется на столичные стандарты, берёт борщ в пиццерии, не ограничивает себя условностями меню. Чудак! «Надеюсь на хорошие чаевые, чесночный парень», — читается во взгляде официантки. Гриша, совершенно оторванный как минимум от вологодского общепита, а как максимум — от мира, ест борщ ровно так, как хотел.