Разобрали на цитаты вчерашнюю открытую лекцию лингвиста Максима Кронгауза “Языковые страхи и закон о государственном языке”. Больше историй об изменениях языка и их причинах - на курсе Кронгауза «Коммуникативная революция и её последствия для языка». Сегодня - последний день скидки! Гиппопотомонстросесквипедалиофобия! Я бы сделал паузу и предложил слушателям самим догадаться, чего боится человек с этой фобией. Он боится страшных длинных слов, таких, например, как это. Бывает страх перед нелитературным, неправильным с точки зрения заложенных в нас норм. Классический пример - народное возмущение разрешением использовать слово кофе как слово среднего рода. Очень многие люди почувствовали себя обманутыми. Боязнь мата совершенно понятна: брань - выражение агрессии. Когда мы слышим мат, мы ощущаем чужую агрессию. Этот страх помогает уходить из неприятных ситуаций. Борьба с заимствованиями всегда давала довольно слабый результат. На протяжении нескольких веков (условные) славянофилы проигрывали (условным) западникам: предлагаемые замены не приживались. Над Александром Шишковым до сих пор, иногда несправедливо, издеваются, приводя в пример его замены заимствованиям: “калоши” - мокроступы, "тротуар" - топталище, “анатомия” - трупоразъятие. Очень активным в борьбе с иностранщиной был политик Владимир Жириновский. Он довольно часто поднимал вопрос о недопустимости заимствований. И получал в ответ порцию ядовитых реплик о том, что “Либерально-демократическая партия России” сплошь состоит из заимствованных слов. Кроме “России”. За каждым словом стоит группа людей, социальный тип, который это слово использует. Собственно, бешенство обычно вызывает не само слово как таковое, а та группа, которую раздраженный человек не допускает в свое культурное пространство. “Подскочит” - лакейский язык. “Мой человечек к вам подскочит”. Непереносимо. И самое ненавидимое слово в русском языке - слово кушать. #цитатник #кронгауз