​​У бати на участке зацвела черешня.
Он научился пользоваться смартфоном и камерой, и раз в несколько дней присылает мне видео.
Говорит, вот, мол, растёт твоя черешня. Приедете с Лерой, будете есть!

Бабуля отправила нам почтой свою дубовую скалку и пистолетик для пельменей.
Написала на листе рецепт — и тоже отправила.
Пока готовили, позвонила трижды: уточнить, написала ли она про перец, про молоко в фарш и получается ли тесто.

Так получилось, что уже несколько месяцев я не могу попасть домой. За это время я успел дважды подежурить у приёмного покоя, когда Леру дважды увозили врачи скорой, научился сам чистить кухонную плиту (а до этого умел только чинить) и один раз получил укус от кролика Семёна, потому что он не привык, что я его кормлю.

В первый же день Лериной госпитализации позвонила бабушка: «Так, мы с дедом собираемся к вам. Когда выезжать? Сколько денег брать? Как нам пропуск выписать?».

Дед, перенёсший два инсульта и онкологию, натурально натягивал уже рубашку (оставил две, остальные после увольнения из-за инсульта выкинул, чтобы не напоминали). Родители впервые прокладывали маршрут на батином навигаторе, которым он с момента покупки не пользовался — во Мценске ни к чему. Отговорил, конечно.

Но я, мой читатель, кажется понял, зачем это всё.
Зачем однажды появился этот блог, зачем я изо дня в день что-то писал, пытаясь сам себя понять.

Мне 27 — почти 28.
Мне звонит моя 68-летняя бабушка и говорит, что собирается приехать в карантинную Москву, чтобы помочь. И в этот момент я, взрослый уже человек, чувствую себя самым сильным в мире.

И если есть что-то дороже этой дубовой скалки, пистолетика для пельменей и видео от бати с цветущей черешней — то только знание, что они здоровы и счастливы.

Бабушку отговорил, Лера выздоровела и снова сама кормит Семёна, а я вооружён и очень опасен.