В Киргизии жестко ограничат использование русского языка. Соответствующий закон может быть принят во втором чтении уже в весеннюю сессию республиканского парламента. Документ подразумевает, что киргизский обязаны знать и использовать в работе журналисты, юристы, педагоги, ученые, медики, а также все госслужащие, депутаты, военные, судьи. Кроме того, по новым правилам, на киргизском будет положено вести всю документацию, язык станет обязательным для веб-сайтов, рекламы, публичных мероприятий, а также в обслуживании потребителей. Объем теле- и радиовещания на государственном языке по новому закону должен быть доведен до 65%. При этом, на русском в Киргизии говорят около 40% населения, а в крупных городах (Таласа, Джалал-Абада и Чолпон-Аты) доля русскоязычных и вовсе достигает 73%. Сам же язык имеет статус официального, правда, с некоторыми правовыми ограничениями, которых с принятием нового закона станет гораздо больше. Зачем властям Киргизии осложнять жизнь русскоязычному населению, заигрывая с опасной темой национализма? Причины две. Во-первых, тематика национализма часто становится ответом на социально-экономические проблемы. В случае с Киргизией это рост бедности (с 20% в 2019 г. до 33% в 2021 г.) и массовый отъезд из России работавших там до СВО мигрантов. Масштаб второй беды можно оценить, взглянув на объемы перечисленных на родину из России средств. В 2022 году эти показатели достигли рекордных 31,3% ВВП страны ($3,05 млрд. по оценке Всемирного банка). Кстати, эти значения напрямую связаны с широким распространением в Киргизии русского языка, ведь зарабатывать в РФ куда проще, когда человек понимает, что ему говорят и может свободно ответить. Как бы то ни было, сегодня власти республики активно переключают внимание населения со внутренних трудностей на вопросы защиты госязыка. И это уже приводит к плачевным последствиям. В 2021 году, после того, как в республике представили проект закона, в Киргизии резко повысился градус бытового национализма. Среди его ярких примеров — травля русского мальчика сверстниками на спортивных сборах при полном невмешательстве тренера или избиение русской продавщицы местным жителем из-за того, что девушка разговаривала с покупателем не по-киргизски. К каким дискриминационным последствиям приведет дальнейшее законодательное притеснение русскоговорящих, остается только догадываться. Второй момент — «языковой закон» прекрасно вписывается в процесс украинизации стран Средней Азии. Отказ от общей с Россией истории, переименование улиц, снос памятников советского периода, формирование захватнического образа советской власти, реабилитация людей, которые боролись с СССР «за национальную независимость» и разрыв языковых связей, — все эти движения в регионе происходят системно, масштабно, интенсивно и поддерживаются про-западными силами в каждом отдельно взятом государстве. Например, в Киргизии продвижением языковой реформы занимается бывший посол в Великобритании Эдиль Байсалов, который сегодня курирует в республике социальный блок (в том числе, реформу государственного языка). Байсалов учился в США и в образовательном учреждении (Американский университет в Центральной Азии), которое финансируют правительство Соединенных Штатов и институт «Открытое общество» (фонды Сороса). Отметим, что по части языка не только в Средней Азии, но и на всем постсоветском пространстве ранее произошел отказ от кириллицы в пользу латинского алфавита. В частности, от общего с Россией письма за 30 лет отказались в Молдавии, Азербайджане, Туркмении, Узбекистане. Кроме того, было принято решение о переходе на латиницу к 2025 г. в Казахстане. Сейчас аналогичные идеи звучат и в парламенте Киргизии. ПОЛИТУПРАВА