Историк экономики Адам Туз указывает на интересные данные в описании факторов нынешнего взрыва в Иране. Если в 2009 году одним из ключевых факторов в объяснении Зеленой революции был т.н. youth bulge, когда доля молодого населения в обществе резко выросла, что приводит к росту социального напряжения, криминала и, по Голдстоуну, является одним из ключевых моментов в частоте радикальных форм протеста и народных волнений. Собственно, отталкиваясь именно от youth bulge, многие эксперты описывали одну из причин Арабской весны. Высокая рождаемость при сравнительном снижении детской смертности приводит к резкой диспропорции в демографической пирамиде, наблюдается большой поток сельского безработного населения (традиционная деревня уже не "вмещает" лишние руки в себя), становясь фактором роста преступности или радикализации и т.п., в городах. Арабская весна приводится в качестве примера этого явления (кроме Ливии, там ситуация немного иная была). Так вот, в Иране сейчас не так. Это может показаться удивительным, но с 89 года в Иране наблюдалась политика планирования семьи, призванная уменьшить рождаемость. Она на уровне методов была намного мягче, чем китайская "одна семья - один ребенок", но по последствиям не менее радикальная. В период с 1980-х по 2010-е годы рождаемость упала с 6,5 до 2,5 детей. Это тем более удивительно, что в отличие от шахского режима, открыто стремившегося к этому, но все получалось наоборот, исламисты (с 1988-89 гг., до этого рождаемость приветствовалась, ирано-иракская война внесла "спрос" на пушечное мясо) же смогли. На официальном уровне это сводилось к следующему: 1. поощрение интервала между беременностями от 3 до 4 лет; 2. препятствовать беременности у женщин в возрасте до 18 и старше 35 лет; 3. ограничить размер семьи тремя детьми. Для этого создавались государственные добровольные службы планирования семьи и консультации, в самых отдаленных селах и деревнях создавались если не клиники и центры планирования семьи, то как минимум мобильные пункты помощи женщинам. К 2000 г. 90% иранских семей проживали в пределах 2 км от поликлиники или центра планирования семьи. В начале нулевых 62 процента замужних иранских женщин детородного возраста использовали современные противозачаточные средства, и Иран был единственной исламской (имеется в виду, где правовая система основана на шариате) страной, имеющей собственные мощности по производству презервативов (большинство исламских течений разрешает использование презервативов для предотвращения деторождения по финансовым причинам). И если изначальной целью программы было снижение общего коэффициента рождаемости до 4 детей на женщину к 2011 году., то фактически, рождаемость в Иране упала до чуть более 2 детей на женщину уже к концу правления Мохаммада Хатами в 2005 году. Консервативное крыло исламистов (а именно из этого крыла был пришедший к власти Ахмеди Неджад) было в шоке, начало обратную биополитику - от обвинения предыдущей политики "заговором Запада" до финансирования рождаемости, сворачивания программы бесплатных презервативов и т.п. Была запрещена вазэктомия, началась массовая пропаганда ранних браков, ряд факультетов были в принципе закрыты для студенток, образование женщин стало рассматриваться одним из главных препятствий для новой консервативной биополитики. Как говорит Адам Туз, то, что мы сейчас видим, это борьба женщин, которая ведется в кабинетах врачей и спальнях страны. В 1975 г. около 84% женщин в наиболее трудоспособном возрасте не имели начального образования. К 2010-м годам эта доля упала ниже 12 процентов и быстро снижалась. Представьте, что именно эту тенденцию консерваторы хотят обратить вспять. Именно в этом срезе становится ясно, что вопрос платка - это только верхушка айсберга. Пропасть между женщинами и исламистским режимом затрагивает фундаментальные вопросы человеческого достоинства, которому чуждо сведение роли женщины к детородной функции. В этом контексте Туз заключает, что проблемы Ирана - это не молодежный бум. А вскоре, как раз, наоборот - исламская республика столкнется к общенациональным кризисом среднего возраста.