​​​О турецком кризисе Лира. История падения турецкой лиры началась в сентябре 2013 г., когда была пробита психологическая отметка 2 лиры за доллар. К августу 2018 г. турецкая валюта пробила отметку 6,5 лир за доллар. В 2021 г. падение лиры ускорилось. Сейчас доллар = 18 лир. Эрдоган и ЦБ. Падение лиры сопровождалась эпичной битвой Эрдогана с турецким центробанком. Подход мейнстримных экономистов заключается в том, что высокие процентные ставки необходимы для привлечения спекулятивного капитала, который обеспечивает укрепление лиры, что, в свою очередь, ослабляет инфляционное давление, которое, по их мнению, возникает в результате влияния снижения курса на импортные цены. Эрдоган считает, что высокие процентные ставки на самом деле способствуют росту инфляции через влияние на расходы бизнеса. А что на самом деле? Режим высоких процентных ставок защищает банковский сектор, который подвержен внешним инвалютным заимствованиям. Таким образом, высокие ставки поддерживают курс лиры и повышают платежеспособность банков. Что делать со ставками? Если банки вовлечены в спекулятивное безумие, подпитываемое иностранным капиталом (а это так), то, очевидно, не в долгосрочных интересах населения поддерживать высокие процентные ставки. Возможно, снижая ставки и обнажая долги банков, правительство в конечном счете перестроит экономику. Таким образом, краткосрочный кризис ставит экономику на более устойчивую основу. Начало. В 2001 г. Турция серьезно изменила направление политики в сторону стандартной программы МВФ - экспорт, приватизация и дерегулирование. Правительство приняло стратегию в духе МВФ - сокращение вклада государственного сектора в экономический рост, замена его экспортным бумом и сокращение внутренних расходов (заработной платы) для повышения международной конкурентоспособности. Началась реализация так называемой "амбициозной программы приватизации", чтобы якобы "сократить объем государственного долга" — по сути происходило не сокращение, а передача государственного долга частному сектору. Ключевые государственные предприятия (Turk Telekom, нефтеперерабатывающие заводы, Turkish Airlines, сахар и табак, производство и распределение электроэнергии и т.д.) были выставлены на продажу. Эволюция долгосрочного внешнего долга отражает масштабные изменения, через которые прошла Турция в рамках отношений с программами МВФ и подъема неолиберализма. Когда государство (как государственный, так и частный сектор) берет в долг в иностранной валюте, риск неплатежеспособности возрастает. Страна должна поддерживать свои экспортные доходы, чтобы зарабатывать иностранную валюту, необходимую для обслуживания долга. Если экспортные рынки падают, то страна попадает в ситуацию Понци — ей приходится брать еще больше внешних займов только для того, чтобы обслуживать существующий долг. Инвесторы знают, что это скользкая дорожка, и будут реагировать на этот риск так, как они реагируют сейчас в Турции. В рамках секторальных балансов мы можем рассматривать внешний дефицит Турции как результат разрыва между внутренними сбережениями и инвестициями. С 1980 г. он составлял 2,3% ВВП, но после 2003 г. вырос до 4,3%. После начала программы МВФ норма частных сбережений начала падать, а доступ домохозяйств и фирм к иностранным кредитам значительно увеличился в результате ослабления надзора за банковской системой. Низкий коэффициент сбережений отчасти объясняется молодостью населения, которая стимулирует потребление, а не накопление капитала. Инвестиции в бизнес неуклонно росли за счет долгов, деноминированных в иностранной валюте. Стратегия экономического роста (а Турция действительно переживала сильный рост), основанная на накоплении частного долга для стимулирования внутренних расходов и зависимости от импорта энергии и т.д., неустойчива в средне- и долгосрочной перспективе. В конечном счете, зависимость от кредитов в иностранной валюте дестабилизирует экономику, и валюта становится объектом нападок. Подробнее в статье (перевод) Билла Митчелла: 🟢Boosty: https://bit.ly/3QpNlnW 🔴Sponsr: https://bit.ly/3SO3tBl