Жанр заслуживающей внимания статьи Константина Богомолова, препарирующей отечественную рукопожатинку на переломном рубеже истории, я бы определил так: эпитафия авансом. Эпитафия - потому что время светлых людей как явления, способного хоть как-то влиять на содержание нашего завтра, ушло безвозвратно. Авансом - потому что вести арьергардные бои они еще пытаются, и особенно хорошо это видно на культурном фронте. Авторская модель, где народу, понимаемому либералом как кромешная хтонь, противостоит русофобствующий комплот из всех "людей при деньгах" и всего "интеллектуально-интеллигентского сословия" - довольно сильное упрощение, конечно. Дело здесь даже не в том, что с командных высот, будь они экономическими или смысловыми, эта публика сброшена давно и необратимо, а в том, что обе эти прослойки однородны намного менее, чем подается. Комплексом брезгливого превосходства перед всеми, кто делает дело руками или, шире, осознанно работает для страны и на будущее, в этих кругах заражены действительно многие, но даже близко не все - и пятнадцать последних месяцев показали это нагляднее некуда. Сам же факт прочной связки между нажравшимися еще в девяностые и образованщиной всех сортов, обслуживающей именно их представления о прекрасном, однако, неоспорим. Такого обособленного, аж стратифицированного, хозяина у нашей образованщины за полтора века раньше не было, пожалуй, никогда - и именно его появлением во многом объясняется и масштаб феномена на его пике, и немалая его инерционность, не позволяющая даже сейчас говорить об эпитафии рукопожатинке иначе чем авансом. Надстройка, однако, в любом случае неизбежно уходит со сцены вслед за базисом - в этом вопросе с истматом не поспоришь. Антигосударственно, а тем самым и антироссийски, настроенная часть крупного капитала, проигравшая в главном борьбу за власть еще лет двадцать назад, сейчас рвет последние связи со страной прямо на глазах, а остальные представители этого сословия держат общий строй. Держат, понимая, что процветание их дела ныне и присно неотделимо от могущества страны, что победа, как и всегда, будет одной на всех, и что альтернатив работе на нее и для нее, ни рациональных, ни нравственных, нет и не будет. И именно с учетом сказанного интеллектуальная и духовная обслуга проигравших и уходящих со сцены бенефициаров девяностых сейчас снова оказывается в положении, для себя беспрецедентном. У нее не остается иного способа сохранить самость и подавно субъектность, чем встать на путь предательства прямо и недвусмысленно. Путем непосредственной работы на врага в любой доступной форме. Затаиться с шишом в кармане на долгой (а она будет долгой) дистанции - не вариант: выбрать сторону придется в явной форме и каждому. Выбрать вражескую - не только нажить неизбежных последствий уголовного, наркологического и/или психиатрического характера, но и сделать заведомо проигранную ставку, увязав собственную судьбу с судьбой нового хозяина. Выбрать свою - это для многих перепахать себя практически до основания, выдавив из нутра ложные онтологию с аксиологией до последней мутной капли. Не всем дано и не у всех получится. И государству, кстати, этот выбор стоило бы уже начинать направленно стимулировать. В отношении той части светлых людей, которая и ныне несет в массы культуру с духовностью, особенно с оплачиваемых за бюджетный счет колоколен - так совершенно точно. Впрочем, саму обсуждаемую статью именитого режиссера в этом смысле стоит считать шагом в безусловно правильном направлении.