Как специалист по коммуникациям, я считаю, что в ситуации личного кризиса молчание — золото. Новая искренность новой искренностью, но вообще-то мы все еще живем в агрессивной культуре, где демонстрировать что-либо кроме успеха и благополучия небезопасно. А как нормальный человек я бы хотела, чтобы об итогах года писали не только бодрые и продуктивные, но и те, кто прошел через кромешный ужас, выстоял и елку нарядил. В этом году я столкнулась с таким количеством страдания, что хватило бы на пять лет нормальной жизни. В начале года я выгорела, долго с этим разбиралась, и думала, что вот они, непростые времена. Потом поверх выгорания случайно выяснила, что бизнес одного из моих клиентов разрушает целый регион. Долго выбирала между “промолчать и перестать себя уважать” и “бороться, огрести проблем и ничего не изменить”. Боролась, огребла проблем, ничего не изменила. Потому что жизнь — не кино про Эрин Брокович. А в конце лета в моей семье случилось горе, в свете которого предыдущие два события показались житейскими трудностями. Я не буду вдаваться в подробности, у каждого второго есть такая история, но никому от этого не легче. Я прошла все положенные стадии: отрицала, гневалась, торговалась, впадала в депрессию, принимала — и так по кругу. Раньше я думала, что это последовательные этапы, но оказалось, что это спираль, по которой можно кататься вверх и вниз сколько угодно. У меня есть несколько друзей, в чьей жизни случались объективно страшные вещи. И все они — удивительно легкие и спокойные люди. Я раньше не понимала этой закономерности, а тут поняла. Когда вселенная тебе подкидывает мрачную кабзду — либо ты в ее присутствии стремительно учишься управлять разрушающими эмоциями — либо разрушаешься сам. Я перепробовала все, до чего додумалась. Самыми действенными для меня оказались следующие вещи: - Медитация; - Работа с блуждающим нервом (через дыхание 4-7-8 и инфразвук); - Спорт; - Сессии с кризисным психотерапевтом. Я поставила психотерапию на последнее место не потому, что она не работает, а потому что один час в неделю в такой ситуации — это очень мало и ежедневные практики играют гораздо более важную роль. Я выяснила, что медитация — это совершенно не про благостное спокойствие. А про то, как смотреть в глаза мрачной кабзде и продолжать дышать. Про то, как ощущать гнев, страх, бессилие — и сохранять способность действовать. Про то, как встретиться с экзистенциальным ужасом и не засунуть голову в песок. Полчаса медитации в день позволяют горевать — и радоваться прогулке по парку, бояться — и замечать красивый рассвет, плакать от безысходности — и ощущать благодарность. А без этих получаса остаются только горе, страх и безысходность, потому что их не надо осознанно практиковать — они сами тебя найдут. В нашей культуре стоек нарратив, что если в жизни главного героя произошло что-то объективно плохое — это дает ему карт-бланш на уничтожение себя и мира. Мол, вот у Джокера было тяжелое детство — ну что ему оставалось еще делать, кроме как начать терроризировать Готам Сити. Доктора Хауса потрепало — понятное дело, надо теперь есть викодин горстями, кто б не ел. Я тут подумала, что вообще-то по-настоящему непростая жизнь была у Йоды. За девятьсот лет он, наверное, столько говна повидал — на десяток Джокеров хватит. Интересно, стал бы Йода наряжать елку. Мне кажется, что стал бы.