Мы уехали от белки. От белки и от Кеннеди. И от протекающей крыши. И от конфколлов за кухонным столом. В какой-то момент накопившаяся усталость перевесила здравый смысл, мы упаковали весь дом за три дня и сбежали посреди очередного локдауна.

Мы с мужем довольно разные, но совпали в одной фундаментальной вещи: в мечте о тихом угле, в котором тебя никто не достанет. Я вообще думаю, что совпадение уровня потребности в общении — залог семейного счастья. Вот эти популистские заявления о единстве противоположностей — опасная пропаганда. Никто не отравит жизнь интроверта быстрее, чем экстраверт, запертый с ним на одной жилплощади. Никто не вгонит экстраверта в депрессию эффективнее, чем упырь, которому нормально весь день молча заниматься своими делами. Где жить, куда ехать в отпуск, когда уходить из гостей и идти ли туда вообще, — о многих важных вопросах можно легко договориться, если искать пару среди себе подобных и оставить в покое всех остальных.

Посовещавшись две минуты, мы переехали в дом, который ни один экстраверт не найдет. К новому жилью ведет неприметная дорога без указателей, в адресной книге и на google maps он значится как квартира номер три, а в жизни — это домик кучера, с трех сторон окруженный вековыми деревьями, а с четвертой - двухметровым забором. GPS этот участок не берет, на карте здания нет. Курьерам приходится оставлять подробные инструкции и двойные чаевые, чтоб не плюнули в еду.

Дому двести с лишним лет. В нем пахнет камнем и деревом, скрипят половицы и тихо дребезжат окна, откроешь кран - где-то далеко начинает урчать бойлер и пыхтеть насос, завывают трубы. Я стараюсь не вникать в детали устройства нашей водопроводной системы, чтоб не спугнуть. В ванной — большое окно, за окном — тростник в два человеческих роста. За тростником начинается старый парк. Может, чаща непролазная, а может и нет. Может, ландшафтный дизайнер специально сажал тростник, имея в виду сохранить честь и достоинство обитателей дома, а, может просто для красоты — стоишь себе под душем, распаренный, доверчивый, а из-за тростника появляется толпа собачников. Доброе утро, не обращайте на нас внимания.

Ночью включается система безопасности, про которую предыдущие жильцы забыли нам рассказать: если погода ветреная, датчики движения реагируют на раскачивающиеся деревья и врубают прожекторы по периметру. Изобретение, конечно, не для людей с нервной системой, пережившей две тысячи двадцатый год. Встал в два часа ночи воды попить, бредешь по коридору – а за окном внезапно потустороннее сияние. Я очень удивлюсь, если выяснится, что тут никто никого не убил, потому что атмосфера располагает. Тело прятать тоже удобно — можно просто не оставлять полиции инструкций, как проехать.

За два столетия в доме накопились противоречивые дизайнерские идеи. Я насчитала шесть полукруглых ниш в разных стенах - по моде двадцатых годов прошлого века. В ванной кто-то встроил все, что под руку попалось: мыльницу, стаканчик для зубных щеток, держатель для салфеток, напольные весы. Перевернул хромированную дверцу, а за ней туалетная бумага. Потянул за ручку — вытянул весы. Наверное, в шестидесятые люди так представляли себе футуризм. Мне кажется, еще через шестьдесят лет потомки примерно так же будут воспринимать наше увлечение креслом-мешком. “Что, правда вот на таком сидели в прогрессивных офисах?”. Правда, мальчик, были времена, через весь город ездили, чтобы в кресле-мешке посидеть.