Две недели работаю с голландской женщиной-режиссером над сложным проектом, каждый день по несколько часов обсуждаем кастинг, раскадровки, анимацию, миллион движущихся частей, пойди еще все найди и придумай.

Отличительная черта голландцев в рабочем контексте — они такие же прямолинейные, как русские: нет значит нет. И вот собираемся мы с ней в зуме, с моей стороны - британский менеджер и продюсер, с ее стороны британский менеджер и продюсер. И начинаем обсуждать детали:

- Слушай, я нашла тут локацию новую, посмотри, как тебе?
- Да ну, скучно как-то. Потолки низкие, света мало, мне такое не нравится
- Поняла, продолжаем искать. Кстати, я видела твое сообщение про кастинг, категорически не согласна, Джон - лучший вариант
- Ну не знаю, не нравится мне Джон, что-то слишком широко улыбается.
- Ага, а твой этот, как его, выглядит как андроид, ни одной живой эмоции. Давай еще поищем.

И так полтора часа.

За эти полтора часа британские менеджеры и продюсеры три раза поседели и распрощались с проектом, потому что в переложении на их стиль коммуникации — это не диалог, а третья мировая война. Летят гранаты, едут танки, две женщины рубятся насмерть в зуме, используя низкие потолки как предлог.

А нам обеим нормально, наконец-то можно говорить, что думаешь. То, что обычно занимает четыре часа социальных танцев, решается за двадцать минут. Душой отдыхаю.