​​​​ПОЧЕМУ ЖАК РИВЕТТ ПРЕДПОЧИТАЛ ИГРУ? Кино служит сюжету. Кино служит образу. Кино запутывает и служит невыразимому - когда автор смешивает карты и обвивает друг вокруг друга драматургию и визуальный образ. Результат - взбалмошное впечатление и соприкосновение с «чем-то внутри структур», гипнотическая длительность каждого такого опыта увеличивается сообразно уменьшению рационального на экране. Но эти опыты чётко продуманы на стадии создания и подчиняются уму творца - в данном случае, Жака Риветта. Жак Риветт был одним из плеяды французских режиссёров, что объеденены крылом «новой волны». Возможно, самым непонятым из них и сложным восприятию - наряду с Марселем Ануном, что не отменяет неприкасаемой важности обоих. В своём кинотворчестве Риветт отдавался двум основным страстям и фобиям - театру и игре как явлениям социологическим. По Риветту, эти две категории высвечивают принципиальную непознаваемость мира, его тревожную импровизационность и наличие подтекста, невидимого заговора и страсти случая. Это тревожит - такой лавкрафтовский ужас перед невыразимым, но вписанный в контекст общества без прибегания к фантастическим украшениям. Персонажи Риветта - это группы людей (театральная труппа, дружеский кружок, две подруги), которые сталкиваются с чем-то, что выше них, пытаются разобраться, но погружаются ещё глубже в непознаваемое. В заговор, перед которым млеет и которому поддаётся неокрепшее сознание. Растерянность, которой наполняются персонажи, словно оказывает воздействие на сюжет - он растворяется. Четырехчасовой «Париж принадлежит нам» показывает попытки главной героини Анны распутать клубок недомолвок и игривых трагедий, свидетелем которых стала совершенно случайно. «Селин и Жюли совсем заврались» повествует об игре двух подруг с иллюзионистским хаосом собственных фантазий, где время и голоса диктуют свою расплывчатость повествования. И самый заметный пример сочетания игры как театрального принципа и организации сюжета (вместо сценария был огромный график, где точками и линиями отмечалось, в какой момент и где должны были встретиться те или иные персонажи) и параноидального преклонения перед видимостью заговора и тайны - это 13-часовой «Out: 1. Не прикасайся ко мне», с нечеловеческой тягой и с помощью главных лиц «новой волны» Жан-Пьера Лео и Мишеля Лонсдаля гипнотизирующий зрителя, пытающегося пробуриться к каким-нибудь хотя бы издали прочным структурам сюжета. Это, конечно, тяжело и энергозатратно. Но сам по себе рассказ о мире как игре узаконенного случая, театральных подмостков, где играют неподконтрольные лица и силы, где заговор не проявляется, но истово ощущается - это не ново и, к сожалению, трепещуще актуально. Артём Макоян, #кино_четверг