... А рубрика #ПокаМадоннаСмит тем временем хоть и встала на паузу - но и не думает иссякать. И сегодня я предлагаю вспомнить одного печального американского юношу с удивительным прозрачным голосом. Смита, разумеется. Кто-то из критиков даже назвал его одним из трех главных недооцененных голосов своего поколения - наряду с Джеффом Бакли и Марком Сэндменом Итак, если вы ещё не знакомы - Стивен Пол Смит, более известный как Эллиотт Смит. Вообще, история его достаточно стандартна для целой когорты американских музыкантов, родившихся во второй половине шестидесятых: краткое счастливое детство, затем - развод родителей, жестокие контры с отцом/заменителем отца, война со всем миром - и, как следствие, побег в музыку/наркотики, или музыку и наркотики сразу. Вспомним биографии Курта Кобейна или Лэйна Стейли: именно такие ребята расшевелили, например, сиэттльскую волну. Но если рассерженный гиперактивный подросток Кобейн огрызался на весь мир и быстро нашёл отдушину в музыке, если затейник Стэйли с самого начала поставил себе задачу стать знаменитым и доказать ушедшему отцу его неправоту.. То Стивен был забитым тихоней. Забитым в прямом смысле - ему достался в отчимы жестокий тип, часто пускавший в ход кулаки и богобоязненная родня, запугавшая ребёнка перспективами Ада. Те же родичи, впрочем, познакомили его с музыкой - но, прежде чем заняться ей всерьёз, Стивен закончил школу, сменил имя на Эллиотт и отучился в колледже. Ну да, параллельно он что-то проигрывал - но вот дикой коммуны друзей-музыкантов (типа Melvins у Кобейна) и верного кореша-единомышленника типа Новоселича/Кантрелла в его юности не было - а первая полноценная группа просуществовала относительно недолго. Как минимум потому, что ему в принципе было проще действовать в одиночку. Он довольно быстро ушёл в сольное творчество. Помимо гитары Смит освоил кларнет,клавишные, гармонику, бас и барабаны, плюс регулярно экспериментировал с записью вокала - так что львиную долю известного нам материала он сваял без посторонней помощи. Условно говоря, не выходя из своего подвала. И совсем не зря последний, посмертный альбом Смита называется From A Basement On A Hill. Уютно ли ему было в своём "подвале"? Сильно вряд ли, потому что на протяжении лет периоды концертно-музыкальной активности сменялись полнейшим ступором, наркотическими загулами, приступами паранойи и нервными срывами. Закончилось всё двумя ударами ножа в грудь, причём до сих пор нет точного заключения, сам ли Смит их себе нанёс. Опять же, саморазрушение - не самая большая неожиданность для американской муз.сцены девяностых, но, в отличие от корифеев гранжа, громко и открыто заявлявших о своих проблемах, Эллиотт продолжал оставаться тихоней. Играл преимущественно клубные концерты, несколько раз появлялся на ТВ, даже номинировался на "Оскар" за музыку к "Умнице Уиллу Хантингу" - но уступил Селин Дион... И молча проглотил эту пилюлю. Он вообще практиковал великое искусство быть посторонним: очень сложно уловить конкретные эмоции в отдельных песнях, при этом максимальное отчуждение в них граничит с предельным внутренним напряжением. Самые жесткие его вещи скорее напоминают стон, чем вопль, самые лиричные - шёпот, как будто автор пытается достучаться до слушателя сквозь стекло, которое сам же и поставил. И такие противоречия у Смита повсюду. Буддистская по настрою "Ballad Of Big Nothing" например, искрит какой-то запредельно усталой радостью, а мелодичнейшая Son Of Sam полна отсылок к спятившему маньяку Дэвиду Берковицу, который отстреливал по всему Нью-Йорку влюбленные парочки, называя себя Сыном Сэма. "I'm a little like you, more like Son Of Sam" - спокойно констатирует в финале Смит, и от этого по спине пробегает лёгкий холодок. Он, впрочем, как обычно отрицал очевидность отсылки - как, впрочем, и многие другие моменты биографии. Такое вот искусство вовремя уйти в сторонку, на практике приведшее к трагическому уходу во вне. Тяжко быть тихоней в этом неласковом мире, что и говорить - но давайте не будем забывать этого противоречивого человека.