Стрелков вернулся в Москву (в грустях, как обычно). Ушёл с фронта, т.к. из-за неоформленных документов переживал за свою безопасность: - вскоре после зачисления в маршевую роту меня перевели в N-ский полк, в который я был зачислен ровно на один день (утром внесен в списки, вечером - безследно вынесен). Все эти манипуляции (вероятно, проделанные под давлением "сверху") никакими приказами не оформлялись. - в результате еще с октября и по конец ноября я находился в составе N-ского батальона N-ского полка незаконно, незаконно-же носил оружие и боеприпасы, незаконно выезжал в район проведения СВО и в прифронтовую зону. Если-бы в указанных поездках со мной что-либо случилось - то... надо объяснять, что это было-бы представлено исключительно "самодеятельностью авантюриста Гиркина" или (в лучшем случае) несчастным случаем при проведении "волонтерской деятельности"? - С соответствующим полным отсутствием обязательств со стороны ВС РФ/ДНР и государства по отношению ко мне. - командование N-ских полка и батальона обо всем этом знали, но - получая для своей части весьма солидную помощь (продовольствием, снаряжением, автотранспортом, средствами на ГСМ, поступлением добровольцев и т.п.) благодаря моему пребыванию в полку и батальоне, - предпочитали мне об этом не сообщать. Установление всех указанных обстоятельств сделало дальнейшее моё пребывание в N-ском полку невозможным. Высокие, высокие отношения. Смелость, опять же, бессеребренничество, взаимное доверие, боевое братство, вот это вот всё…