Ровно 110 лет назад, в январе 1912 года, индийский опыт политической борьбы стали перенимать и за пределами Южной Азии. Лидеры чёрного большинства в Южной Африке посмотрели на кампании гражданского неповиновения, проводимые индийской диаспорой во главе с набирающим известность адвокатом Мохандасом Ганди, и решили, что не худо бы и им самим создать политическую организацию для борьбы за свои права. Так возник "Южноафриканский туземный национальный конгресс", вскоре переименованный в "Африканский национальный конгресс" (АНК). Сам Ганди поддерживал наилучшие отношения с отцами-основателями АНК - Джоном Дубе, Соломоном Плааки и Уолтером Рубусаной - и регулярно предоставлял "черным братьям" трибуну в своей газете. При этом многие члены АНК полагали, что Ганди всё же как-то слишком радикален - массовые митинги, демонстративное нарушение закона, ну можно же как-то не идти на обострение. Изначально лидеры АНК считали, что главной формой политической активности должна быть подача коллективных петиций - например, в 1914 году делегация АНК отправилась в Лондон с целью убедить британское правительство повлиять на власти Южной Африки и остановить сгон туземцев с земель. К началу 1950-ых гг. "туземной" африканской политической традиции было почти сорок лет. Подобно Индийскому национальному конгрессу, АНК смог объединить представителей разных народов страны - в руководстве организации были зулусы, коса, тсвана, "цветные", индийцы и белые. Трайбалистские тенденции были на удивление низкими. За полвека образовался большой слой чёрной интеллигенции, были собственные адвокаты, врачи, священники и профсоюзные активисты. Вскоре французы, англичане и бельгийцы станут давать независимость своим африканским колониям, в некоторых из которых количество образованных "туземцев" будет насчитывать пару десятков человек. В Южной Африке же в этот момент чёрное большинство располагало достаточно многочисленной элитой, получившей неплохое образование, в принципе понимавшей, как работают государственные институты, а главное, настроенной на достижение компромисса. Примерно к этому же времени белые африканерские националисты полностью оторвались от последних связей с реальным миром и решили вернуться к "идеалам Великого трека". По несчастной случайности в 1948 году на выборах незначительное большинство получила самая неадекватная их фракция. Ни с каким АНК эти люди договариваться не собирались. Путём переписывания избирательного законодательства и изнасилования судебной системы они гарантировали себе постоянное большинство в парламенте и принялись строить собственную вариацию рейха на южноафриканской земле. (Про рейх ведь ни разу не преувеличение, большая часть архитекторов системы апартеида вышла натурально из африканерской нацистской партии) Национальная партия проправила страной сорок с лишним лет, загнала все проблемы под ковёр, а страну в международную изоляцию, искусственно заморозила эмансипацию чёрного большинства и поломала даже ту половинчатую систему межрасового взаимодействия, которая существовала при британцах. Судя по всему, лидеры ЮАР времён апартеида искренне руководствовались девизом "После нас хоть потоп", но в середине 1980-ых гг. уже слишком отчётливо разглядели приближающуюся пропасть. В итоге пришлось делать то, что надо было делать в 1940-ых гг. - договариваться с чёрным большинством, руководимым АНК. Вот только условия были уже гораздо худшими. Индийскому национальному конгрессу в 1947 году британцы передавали власть и близко не в такой безвыходной ситуации.