— Ваши ранние фильмы были гораздо жизнерадостнее и веселее поздних. Это связано с изменением мироощущения? С возрастом?
— Конечно, я стал старше, это важнее всего. Но также изменился мир вокруг меня. В 1980-х вокруг меня были счастливые люди, полные жизненных сил, юмора, невероятной энергии и свободы. Сейчас все иначе. Сама моя жизнь изменилась. Я провожу меньше времени на публике, чаще остаюсь за закрытыми дверями. Сам ритм замедлился — ничего удивительного, это биология. Состояние мира тоже не радует. Наверное, при желании можно было бы провести определенную параллель с закатом демократии в Европе и другими мрачными тенденциями, но я бы не хотел этого делать. Предпочитаю объяснять интонацию своих картин внутренними причинами. Не хочу брать на себя ответственность и притворяться зеркалом общества.