«Мне много раз предлагали международные проекты, но предыдущие поколения наших режиссеров относились к этому иначе. Они были закрыты. А он открыт — и это ключевая штука. Он понимает, о чем идет речь, он современный человек, он понимает повестку, он не живет внутри нашего отечественного пузыря. Он смотрит много кино, говорит по-английски, чувствует энергию времени. И он будет делать эту историю на языке сегодняшнего дня, совпадающего с тем языком, на котором думают сценаристы и, прежде всего, Крейг Мейзин. Это важнейшая штука. Очень многие, с кем я работал осекались в этом моменте — они хотели рассказать истории о своей стране и жизни чужой аудитории. А так не работает»