Центральная тема «Вечного света» — охота на ведьм. Пусть сегодня выражение используется в переносном смысле, но Ноэ — режиссер нахрапистый и все понимает буквально. А также превратно. Согласно средневековым нравам актриса, обладающая дьявольским навыком перевоплощаться в другого человека, возможно, даже не существовавшего на самом деле (и для этого ей не нужно метаморфировать, меняться внешне), — очевидная ведьма. Любая киносъемка — ни много ни мало шабаш. Местные колдуньи — Шарлотта Генсбур, единственная актриса, которая выдержала три фильма Ларса фон Триера, и Беатрис Даль («Что ни день, то неприятности» Клер Дени), старательно отыгрывающая образ если не современной ведьмы, то, как минимум, опасной сумасшедшей без зуба и с растрепанными волосами, которая носит на груди аж два крестика, потому что «никто ведь не знает, вдруг два креста лучше, чем один» (так актриса заявила на пресс-конференции «Вечного света» в Каннах). Ноэ подчеркивает историческую конфронтацию язычества и христианства, впрочем, монотеистическая религия представлена лишь тремя декорациями-крестами. Режиссер давно выбрал свою сторону: в конце титров следует авторское признание:
«Спасибо, Господи, что я атеист» (цитата из Бунюэля).
