Упасть вверх: как правильно смотреть картину «В Крымских горах» Пейзаж, который ослабленный болезнью Васильев, напрягая последние силы, стремился как можно скорее окончить к очередному конкурсу Общества поощрения художеств, назывался «В Крымских горах». Он обобщает впечатления художника от Крыма и воспринимается теперь как своего рода духовное завещание. «В Крымских горах» звучит патетически и торжественно – картину позднее будут сравнивать с симфонией. Пространство специально организовано Васильевым так, что зритель не может одним взглядом охватить всё, что есть на картине. В переписке они долго спорили на этот счёт с Крамским: старший товарищ считал, что такое построение неверно: в классической композиции глаза зрителя не должны «спотыкаться», а в картине «В Крымских горах» взгляд невольно упрётся в запряжённую волами арбу (она поначалу казалась Крамскому лишней). Крамской критикует Васильева за слишком большой разворот по вертикали, он считает его неестественным, нарушающим зрительное правдоподобие: «Чем дальше, тем больше зритель невольно не знает, что ему с собой делать. Ему слишком непривычно то, что ему показывают, он не хочет идти за Вами, он упирается, но какая-то сила тянет его все дальше и дальше, и, наконец, он, точно очарованный, теряет волю сопротивляться и совершенно покорно стоит под соснами, слушает какой-то шум в вышине над головою, потом опускается, как лунатик, за пригорок, ему кажется, — недалеко уже лес, который вот-вот перед ним; приходит и туда, но как хорошо там, на этой горе, плоской, суровой, молчаливой, так просторно; эти тени, едва обозначенные солнцем сквозь облака, так мистически действуют на душу, уж он устал, ноги едва двигаются, а он все дальше и дальше уходит и, наконец, вступает в область облаков, сырых, может быть, холодных; тут он теряется, не видит дороги, и ему остается взбираться на небо, но это уж когда-нибудь после, и от всего верха картины ему остается только ахнуть». Однако Васильев, хорошо осознавая все возражения и резоны Крамского, выстраивает картину именно так, как считает правильным сам – он называл такое построение «картина вверх». Зритель, действительно, не может объять одним взглядом всё пространство «В Крымских горах» и вынужден, послушный замыслу художника, перемещать взгляд от пыльной дороги к арбе (здесь будет вынужденная пауза, чтобы рассмотреть спешившегося татарина, желающего облегчить участь своих лошадей), от арбы – к пригорку, а дальше – в гору, к вершинам сосен и небу. Не будем забывать, что это была последняя картина измученного туберкулёзом, безденежьем и моральными терзаниями художника, а значит, в своём роде его завещание. Последние рассуждения Васильева о картине приписывают живописи почти мессианскую роль – исправить человеческую природу. «Если написать картину, состоящую из одного этого голубого воздуха и гор и передать это так, как оно в природе, - рассуждал Васильев, - то, я уверен, преступный замысел человека, смотрящего на эту картину, полную благодати и бесконечного торжества и чистоты природы, будет отложен и покажется во всей своей безобразной наготе».