Сначала Луиза заказала ему три отдельных портрета своих дочерей, но после портрета Ирэн, старшей дочери, было решено изобразить вместе двух младших дочерей Элизабет и Алису, которым в 1881 году было 5 и 6 лет. Сейчас этот потрет находится в коллекции художественного музея Сан-Паулу в Бразилии. Детские портреты всегда были особой любовью Ренуара – его бесконечно вдохновляли радость, нежность и красота детства, и в этом смысле портрет Алисы и Элизабет не стал исключением. Ренуар с увлечением приступил к работе над этим гимном очарованию детства, безыскусной естественности и чистоты. Это концентрированная ода к радости, отчасти даже избыточная, как писал об этом Эдмунд де Вааль: «Вторая картина — невыносимо слащавый портрет младших дочерей, Алисы и Элизабет. Эти две девочки тоже унаследовали материнский цвет волос. Они стоят перед темно-бордовой занавеской, наполовину отдернутой и открывающей часть гостиной, и держатся за руки, словно для храбрости: это настоящий торт с розово-голубыми рюшами и лентами». Действительно, насыщенная, почти восточная гамма второго плана, переливающаяся бордовым, карминовым, золотым и медным оттеняет героинь на первом плане – их пухлые детские лица сияют румянцем, а волосы отливают золотом (этот редкий оттенок волос часто называют «венецианский блонд»). Платья девочек нарядны и торжественны, белое кружево окутывает силуэты словно облако, а атласные ленты добавляют нарядности. Как вспоминала Алиса, младшая из девочек, «скука от сеансов позирования сполна компенсировалась удовольствием от ношения элегантного кружевного платья». Работа над портретом шла долго, Ренуар бесконечно его переделывал, поскольку не был удовлетворен тем, что получалось. Он закончил портрет незадолго до своего отъезда в Алжир в конце февраля 1881 года; как он писал Теодору Дюре, он и сам не мог сказать, хороша эта картина или плоха. Очевидно, что семья заказчиков была не слишком удовлетворена результатом. Оплата портрета сильно затянулась, и Ренуар, оправлявшийся в это время от воспаления легких в Эстаке, писал Шарлю Дейдону (тоже знакомому по кругу Чернуски), демонстрируя свое недовольство в крайне резких выражениях: «Что касается пятнадцати сотен франков Каэна, я позволю себе сказать вам, что нахожу его крайне тугодумным. Какие же они жадные! Я решительно перестаю работать с евреями». Де Вааль косвенно подтверждает слова Ренуара: «После столь продолжительной работы она с возмутительным запозданием заплатила за них более чем скромно — полторы тысячи франков. Я испытываю не меньшее смущение, когда натыкаюсь на записку от Дега, напоминающую Шарлю о платеже». Со своей стороны, семейство Каэн тоже было разочаровано – никто не хотел видеть эту картину в своей комнате, и ее отнесли наверх к слугам. Они с самого начала испытывали сомнения по поводу Ренуара, поскольку больше тяготели к классической живописи, и видимо, этот портрет их закономерно разочаровал своей декоративностью и приторностью. Вероятнее всего, заказчики надеялись увидеть парадный портрет, вдохновленный Веласкесом и Ван Дейком, прославляющий славное будущее маленьких представительниц славной династии, но никак не интимную, камерную работу, посвященную безыскусной свежести детства.