Superbia (гордыня) Из всех семи грехов гордыня – самый тяжкий, так как является корнем множества других. Именно гордыня привела к падению Люцифера, ангела света. Гордыня ведёт к тому, что грешник начинает кичиться своими достоинствами перед лицом Бога, забывая, что все они – божий дар. У гордыни с картины – женское лицо. Точнее, лица-то героини, олицетворяющей гордыню, мы не видим. Она повернулась к нам спиной, чтобы полюбоваться отражением в зеркале. Дабы зритель не сомневался, что гордиться собственной красотой – грех, «подставкой под зеркало» служит дьявол. Ноту комизма всей сцене добавляет то, что дьявол обряжен в замысловатый чепец горничной. Мораль такова: как только кто-то впадает в грех гордыни и принимается любоваться собой – ему тут же начинает прислуживать лукавый. Что в этом фрагменте «Семи смертных грехов» особенно замечательно – так это изображение интерьера. Оно не вполне правильное с точки зрения учения о перспективе, зато по-голландски подробное. Сводчатое окно с декоративными решётками, дверной проём, за которым открывается еще одна комната, столик, украшенный вазой с цветами, футляр с украшениями и, наконец, «центральный персонаж» этого фрагмента – деревянный резной буфет с изящной утварью – всё это проникнуто любовным вниманием к предметному миру, тому особому уюту, который так ценило искусство Нидерландов. Luxuria (похоть) Этот фрагмент нередко сравнивают с картиной Босха «Корабль дураков». Действительно, многие детали совпадают: игра на музыкальных инструментах (традиционно ассоциирующихся с любовной прелюдией), сосуды с вином, тарелка с вишнями (символом сладострастия). Но если шут в «Корабле дураков» сознательно отвернулся от происходящего, то здесь он – полноправный участник игрищ. По его обнажённым ягодицам некто лупит гиганским черпаком. Возможно, это связано с голландской идиомой «ударить по ягодицам», обозначающей распутство. Этот же грех демонстрируют зрителю обе пары – возлежащая на лужайке и уединившаяся в «Шатре Венеры». Avaricia (алчность/ корыстолюбие) Многие исследователи считают «Алчность» наиболее удачным фрагментом «7-ми смертных грехов». Олицетворением алчности у Босха выступает судья-мздоимец, сама профессия которого в общественном сознании ассоциируется со взяточничеством. «Грех алчности, – поясняет автор книги о Босхе Ольга Морозова, – влечёт за собой умножение забот, внутреннюю злобу и замкнутость, провоцирует страх утраты и гнев на возможных конкурентов и неминуемо ведёт к зависти». Invidia (зависть) Зависть также причисляется к смертным грехам, поскольку она породжена сомнением в справедливости данного Богом мироустройства. На этом фрагменте завистником выглядит человек с костью в руке, выглядывающий из окна. Он не без зависти смотрит на элеганто одетого сокольничего с птицей в руке. Собаки, делящие кости у ног прохожего, на своём уровне дублируют ту же ситуацию. Gula (чревоугодие, обжорство) Слово «gula» буквально переводится с латыни как «горло» или «глотка», а в переносном смысле означает чревоугодие, обжорство. Центральный персонаж еще не обглодал косточку из предыдущего яства, а ему уже несут следующее – запечённую птицу. В расширительном понимании «gula» еще может обозначать сластолюбие – грех, которому подчинены не только обжоры, но также и пропойцы (как персонаж у правого края фрагмента), и любители плотских утех. Не случайно чревоугодник здесь обут в непарную обувь (так же как Странник с картины Босха, хранящейся в Роттердаме): в голландском языке идиома «надеть башмак и тапочку» подразумевала «быть крайне неразборчивым в связях». Accidia (уныние или лень) В отношении пола центрального персонажа этого фрагмента «7-ми смертных грехов» мнения расходятся: до сих пор нет единства в том, мужчина это или женщина столь беспечно дремлет у камелька. Монахиня подаёт ему (или ей) четки, давая понять, что пришло время молиться, но всё без толку. Персонаж спит, спит и собака у его ног, а лежащая неподалёку Библия так и остаётся нераскрытой.