Вчера Нобелевскую премию по физиологии и медицине присудили Сванте Паабо — шведскому ученому, совершившему прорыв в изучении генетического наследия предков человека. Александр Карасев, действительный член Европейского общества генетики человека, объяснил Фарма FM, почему это важно. Сначала пару слов о Сванте Паабо, директоре института антропологии Макса Планка: это человек, который первым придумал и понял, как работать с очень сложным биоматериалом — останками древних людей. Ему удалось получить последовательные секвенции ДНК, первому «собрать» полноценный геном неандертальца и сформулировать, как шла эволюция и миграция основных ветвей человечества. Отдельная заслуга Паабо, которая учитывалась в присуждении Нобелевской премии, — изучение останков гоминидов из сибирских пещер. Именно Паабо и его команда определили, что там обитал отдельный вид первобытных людей — денисовцы, — и вычленили их ДНК. Кроме того, Паабо разработал алгоритм работы с древними останками, которым сейчас пользуются ученые во всем мире. При чем тут современная медицина? «Сегодня многие компании, занимающиеся потребительской генетикой, могут посчитать процент неандертальской ДНК клиента, — объясняет Александр Карасев. — Этой возможностью мы обязаны Сванте Паабо». Знание того, сколько в тебе «процентов неандертальца», звучит как чисто развлекательная услуга. Но на самом деле не совсем. «Крошки» ДНК древнего человека, рассыпанные в нашем геноме, могут пролить свет на многие современные болезни и мутации. Например, уже выяснили, что у современных жителей Тибета сохранилась «денисовская версия» гена EPAS1, который позволяет выживать на экстремальных высотах. Кроме того, есть исследования, доказывающие, что три гена, унаследованные от неандертальцев, отвечают за наш иммунный ответ на различные инфекции, в том числе Covid-19. Эту причудливую генетическую цепочку, тянущуюся десятки тысяч лет, ученым еще предстоит кропотливо размотать и изучить. Но ясно, что такие исследования — путь к более персонализированной медицине.