«Ваша характерная интонация в кадре, которая когда-то вас выделила из ряда прочих "телелиц" – откуда вы взяли ее на заре 90-х?» Интонацию ниоткуда не «слямзивал». Всё шло от текстов. Мне казался очень скучным язык тогдашней журналистики. Его невозможно было цитировать, была стертая, совсем не авторская речь. Вообще в советской журналистике писать надо было не так, как тебе хотелось или виделось, а так, как было принято. Заведомо, что называется, снимали папино кино. Папино кино – такой презрительный термин, подразумевающий, что молодые творцы снимают тоже и так же, как их отцы, пользуются старой эстетикой, так как она однозначно проходима. Да и одобряют выход твоего творчества папы, деньги на него дают тоже папы… Мне это совсем не нравилось. Я хорошо помню свою первую фразу в «Намедни»: «Впервые со времен правителя древних Афин Перикла грек снова стал во главе города, равного целому государству». Как раз к событию, когда Гавриил Попов стал мэром Москвы. Мне казалось, что именно вот так надо говорить со зрителем. А когда ты так говоришь, то у тебя появляется и соответствующая интонация.