В России часто окружение правителя имело влияние на принятие государственных решений. В России часто власть означала еще и собственность. В 1999 году эти понятия слились.
В России по классической формуле одно происхождение семьи, частной собственности и государства. До 99-го года писали о возможных злоупотреблениях максимум премьер-министра. Президент, как английская королева, был вне подозрений. 99-й мало что оставляет от репутации человека, озабоченного лишь благом отчизны и своей ролью в истории.
Возможно, обвинение не имеет никакого отношения к действительности, как может не иметь к ней никакого отношения имидж, советником по которому у президента работает его дочь, называемая критиками Кремля «главой семьи».
После операции Ельцин превратился из нездорового тучного советского деда в бодрого сухопарого американского старикана, но потом быстро возвращается к прежнему состоянию и даже превосходит его.
В 99-м от месяца к месяцу у него все более одутловатое лицо. Тексты читает только в очках, с трудом переворачивая странички, хотя их для него закатывают в пластик.
Вопреки утверждениям, мол, Ельцин прислушивается только к советам, совпадающим с его мнением, он снова выглядит человеком, которым можно манипулировать. Злопыхатели поименно называют неконституционный ближний круг, решающий все: дочь и советник президента Татьяна Дьяченко, бывший глава президентской администрации Юмашев и нынешний глава Волошин, сугубо теневые фигуры – один из хозяев «Сибнефти» Роман Абрамович и глава банка «Московский деловой мир» Александр Мамут.
В августе, с подачи итальянской печати, мир начинает считать доходы ельцинской семьи, в обычном смысле этого слова.
Якобы в банках Сен-Готарда открыты счета российского президента и его дочерей, якобы в Будапештский банк положен ровно миллион долларов, якобы выданы кредитные карточки или лишь гарантии под них.
Еще подробнее пишут про счета Павла Бородина – управделами президента. Бородин на газету Corriere della sera подаёт в суд.
Хозяин Кремля молчит, мол, не царское это дело – с журналистами тягаться. Пусть себе пишут.
Он мог бы стать отцом-основателем, но он стал «крёстным отцом».
