​​В 1992-м году порой кажется, что Российская Федерация может распасться так же, как и Советский Союз. Кроме Чечни с требованием независимости выступают республики с самым многочисленным населением: Татария, ее теперь нужно называть Татарстан, и Башкирия – уже совсем труднопроизносимым по-русски – Башкортостан. Вполне серьезно обсуждается вопрос о выходе из России. Президенты автономий – бывший секретарь татарского обкома Шаймиев и бывший директор нефтекомбината Рахимов дают понять, что они лишь исполняют волю народа. В Татарии даже проводят референдум о суверенитете и большинство голосует «за», хотя Конституционный суд России признает референдум недействительным. Добившись на переговорах о разделе полномочий с центром признания республиканской собственности, Шаймиев больше не нуждается в союзниках, тоже претендующих на власть, и в октябре милиция дубинками разгоняет демонстрацию националистов. Татария опять субъект Федерации. Ориентируясь на действие соседки, Башкирия удовлетворяется тридцатью процентами от добываемой нефти. В том же году году Чехословакия распадается на Чехию и Словакию. Весь мир изумляется – страна «бархатной революции» еще и демонстрирует образец цивилизованного раздела надвое. В России, кажется, лишь замечают, что наш главный соперник на чемпионатах мира по хоккею теперь не сборная Чехословакии, а сборная Чехии. Расположенная на западе промышленная Чехия всегда жила богаче расположенной на востоке аграрной Словакии. Чешская столица Прага была и столицей Чехословацкой федерации, а Словацкая столица Братислава долгое время довольствовалась статусом областного центра. Когда у словаков тяга к национальному самоопределению взяла вверх над соображениями низкой выгоды, президент Чехословакии Гавел стал президентом Чехии, «развод» оформили шестнадцатью соглашениями и с последнего дня 92-го года зажили врозь.