«Вы взяли интервью у великого актера Евгения Леонова, которое оказалось последним в его жизни. Что особенного запомнилось из этой беседы?» Выложенное в сети – это исходник, потому что по правилам тогдашнего еще Гостелерадио СССР нужно было сдавать в Реутово, в Телерадиофонде, исходные материалы, за то, чтобы потом у них брать какие-то архивные материалы, какой-то такой был бартер. Я помню общее настроение этого разговора и помню еще, что когда мы заезжали за Евгением Павловичем, я поднялся и сказал, что мы приехали, это же было время до мобильных телефонов, ну не будешь же где-то во дворах искать за 2 копейки таксофон. И когда он спустился и вышел из подъезда, в этом большом дворе на Фрунзенской набережной не видел, где именно наша машина. Я ему помахал, он помахал в ответ, что, мол, увидел и тронулся. И я понял, что это нужно немедленно снимать, потому что он шел походкой «Джентльменов удачи» и эта музыка должна тут звучать, что собственно и случилось. И в результате я из интервью помню общее настроение. Помню, что он несколько раз употреблял слово «пиписька», прости господи, и я помню, что мы как-то деликатно думали, что хоть один-то раз все-таки взять надо, потому что это не честно в смысле передачи его словаря. И я думаю, что один раз все-таки в эфире это слово и было. И он, конечно, был грустный – от ощущения невостребованности в то время, это общее ощущение от интервью осталось. Да даже, понимаете, тогда интервью негде было снимать, либо дома, либо на работе. Дома у него кто-то болел и мы поехали в театр Ленком и там в кафе театра снимали.