«Что определяло настроение девяностых?» В 90-е мы вошли со словом «совок». И полагали, что «все эти семьдесят лет» надо вычеркнуть и вернуться к дореволюционной России. Казаки пошли ряженые, великая княгиня заездила, дворянские собрания появились. Мы вернемся «туда»! Тем более что мы ревниво следили за тем, как быстро нас обгоняла Восточная Европа и даже страны Балтии. А они оглядывались на себя 1939 года. Нам, значит, нужно было вернуться к октябрю 1917 года, а еще лучше — к 1913 году. Россия, которую мы потеряли. Началась идеализация царской России времен Столыпина. Это было самоцелью, однако никто при этом не понимал, зачем это нужно, что это даст. Чьи мундиры надевали эти казаки: дедов, отцов? Нет, они новодельные. Россия 1913 года давно ушла, и людей, которые бы ее помнили, уже не осталось. Этим вроде не принято гордиться, но сегодняшняя Россия унаследовала гораздо больше от Советского Союза, чем от старой России. Мы какая-то третья страна. Была Российская империя — царская Россия, СССР — Советская Россия, и вот РФ — Постсоветская Россия.