​​«Вы часто приводите пример Сергея Соловьева, который говорил, что снял "Асса" только для того, чтобы люди пошли смотреть другой его фильм "Чужая белая и рябой". А вы когда-нибудь снимали фильм, чтобы люди посмотрели другой ваш фильм?» Нет. Вообще, резонанс от разных проектов для меня всякий раз оставался загадкой: что зайдет, а что не зайдет, никогда точно не знаешь. И как правило не угадываешь, а что зайдет особенно. Бывают эпизоды, которые очень продуманы, выношены и кажутся какими-то ударными в фильме, в серии, но на них особо не реагируют – было и было, спокойная реакция. А вещи, которые тебе и твоим коллегам казались качественно сделанными, но вполне себе проходными, – они вдруг выстреливают. Я не понимал резонанса «Намедни 61–91», когда пошли первые серии и было много разных объяснений, и я сам пытался рассуждать, что тут такое... И считал, что это похвала методу, что тактильный контакт со временем и так далее, но все равно до конца это объяснить нельзя, ни ностальгией по Советскому Союзу, ни восприятием таким. Потом тома, которые имели совсем другой эффект и совсем в другой аудитории. Более или менее был предсказуем взрывной эффект от проекта «Старые песни о главном», потому что мы чувствовали, как вокруг нас все люди, когда мы начинали рассказывать, начинали предлагать какие-то песни и восхищаться какими-то архетипами. И это было понятно, что попадаешь в архетипы и эти архетипы советского времени исполняют песни, как выходные арии. Вот это было понятно, потому что все, кто про этот проект слышал еще на стадии съемок, включаются в эту игру, и все предлагают еще что-то свое, вспоминают какие-то песни. Ну и тогда дистанция времени была совсем другая. Во всех остальных случаях мне никогда не было понятно, как будет воспринят тот или иной проект.