«Изменился ли ваш взгляд на ностальгию по советскому со времени "Старых песен о главном" и "Намедни"?» В буквальном смысле ностальгии у меня и не было никогда. Но и у меня, и у аудитории, конечно, очень менялось восприятие советскости. В «Намедни» мы хотели проинвентаризировать — из чего состоит советский багаж, с которым мы из бывшего СССР переехали в российскую жизнь, и, может быть, понять, как он сказывается в этой жизни до сих пор. Это не моя вина, что прошлое оказалось снова актуальным! И когда я стал делать первую книгу «Намедни», то в предисловии написал — ничего умнее не придумал, могу только повторять: «Мы живем в эпоху ренессанса советской античности». Одно дело, когда «висят года на мне, / ни бросить, ни продать», как у Высоцкого, а совсем другое — когда эти года тебя снова нагоняют, будто заставляя опять проживать себя. Особенно когда у тебя в тогдашнем Ленинграде секретарем комитета комсомола университета был Александр Бастрыкин, а секретарем обкома комсомола была Валентина Матвиенко, и она приезжала на летучки в газету «Смена», с которой ты сотрудничал. Да, и эти сорок с лишним лет все тебе говорят: пойми, сейчас для журналистики — не лучшее время!