«Леонид Геннадьевич, а вот по периодам, какой для вас период жизни интереснее? Потому что многие из нас не жили в Советском Союзе, а у вас довольно много на этот счет написано» Понимаете, пишешь ведь про это прошлое не потому, что оно прошлое, и это научно-популярное. Я все время привожу такой пример – не существует журналистики про Урарту. Вот существовало это великое государство, очевидно с великой культурой и прочее. Но связь его с нами сегодняшними – не очевидна для аудитории. Поэтому писать, например, журналистику – как-то странно. Если связь с этой советскостью еще ощущается, то вот и пишется журналистика. Журналистика пишется про то прошлое, которое до сих пор настоящее. Сейчас не вопрос, плохо это или хорошо. Но это так или иначе влияет на нас. Так или иначе понятно, что называется, откуда ноги растут каких-то явлений. Вот было там какое-то объяснение, я не помню даже, ультиматум Чемберлена или даже Керзона, первый или второй из британских ультиматумов. В общем, метод возгонки общественного мнения государственной пропаганды, которая все время объясняет, что завтра война, поэтому нужно теснее сплотить ряды, поэтому не место в наших рядах всяким там уклонистам и колеблющимся, а уж тем более оппонентам. Все должны быть едины перед лицом опасности. Потом оказывается, что опасности нет, да и Британия не нападает, да и непонятно, как бы она могла напасть. Вот, что-то придумали, что как будто бы через польский плацдарм. Но это и неважно. Есть метод и он отлично действует, и под соусом обострения международной обстановки на современном этапе. Мое дело сторона. Мое дело объективистски изложить, чего было при Керзоне. Исходишь опять-таки из своих представлений о том, что это может быть сегодня интересно. Ты ведь и сам прежде всего узнаешь в каком-то прошлом настоящее, и поэтому решаешь – будет ли любопытно это и вам.