«Насколько уместны публичные сравнения нынешней обстановки с обстановкой перед Второй мировой войной?» Эти сравнения хромают. Понимаете, в Советском Союзе — даже при гонке вооружений — риторика была всегда за мир. Она была, наверное, лукавой, но попытаться войну «продать кому-то» [тогда] даже в голову не приходило: [убедить] что это может быть хорошо. Риторика в духе «ради мира на земле не оставим камня на камне» тогда было невозможна. «Лишь бы не было войны» — я вырос только на этом. [На том], что ничего страшнее войны быть не может. И все очень уважительно.  Об Америке, как сейчас, никакая советская пропаганда не говорила. Там были какие-то «кое-кто на берегах Потомака бряцает заржавелым оружием холодной войны», но это были какие-то неназываемые [персоны]. Но чтобы так уничижительно говорить о лидерах западных стран? В Советском Союзе никогда не было такого. Ведь это и унижать себя: говорить в таком тоне о государственных лидерах стран, с которыми у нас дипломатические отношения, встречи. А уж тогдашняя пропаганда была никак не менее управляемая, чем нынешняя. Совершенно очевидно, это была установка: да, мы критикуем, «ястребы» какие-то есть… Но чтобы [к примеру] о Никсоне так [как сейчас о лидерах США] разнузданно говорили? Чтобы какой-нибудь депутат Верховного Совета СССР смел почему-то судить о Никсоне в тоне «кашу маслом не испортишь, как не обзови, все хорошо будет, и нечего миндальничать»?