Реанимация в больнице продолжалась еще 40 минут, за это время пациент получил еще 18 шоков, его начали подключать к ЭКМО, но в итоге ведущий кардиолог решил остановить реанимацию, потому что с его точки зрения пациент слишком долго был на no-flow-time (от момента падения до начала качественной реанимации, а в реанимацию BLS он не верит), и он уверен что мозг слишком долго был в гипоксии, иначе бы в какой-то момент сердце ответило каким-нибудь другим ритмом кроме VF. Это первый раз, когда я видел, как из шоковой комнаты выходят врачи и стажеры со слезами на глазах. Нам осталось только написать отчет, отмыть машину, восполнить потери, заменить кабели у монитора (какой-то черт в шоковой комнате умудрился их перерезать ножницами), и готовится к следующему вызову. Никто не спрашивает, в каком состоянии и с какими чувствами мы должны на него ехать, и тут важно помнить, что мы гости на чужих трагедиях, как бы это не звучало. Но легко нам не было, особенно после того как мне позвонил один из старших парамедиков нашей области и сквозь слезы рассказал, что это был его хороший друг, и как он рад что я приехал на этот вызов а не кто-то еще. А еще через пару дней мне сообщили, что пациента все же подключили к ЭКМО, потому что семья согласилась пожертвовать все доступные органы для других пациентов, и я и моя бригада спасли минимум 5 человек, которые без этого пациента неизвестно когда получили бы свою пересадку и получили бы вообще. Вот как-то так. Итога и морали не будет.