В Пушкинском музее стоит огромная очередь на Климта и Шиле (при том, что показывабт только рисунки), а рядом без всякого ажиотажа проходит отличная выставка Хаима Сутина. Сутин — он как Шагал, только недобрый и совсем несчастный: из местечка под Минском сбежал в Париж, жил в артистических общагах на Монпарнасе, дружил с Модильяни, более-менее нищенствовал, пока в 20-е его не начали оптом скупать американцы. Впоследствии его определили в предшественники абстрактного экспрессионизма — дескать, он тоже понимал живопись как чистое движение, энергию мускульного действия, но Сутин до окончательного триумфа не дожил — умер в 43-м (как сообщает музейная экспликация, "на его похоронах присутствовали ВСЕГО ЛИШЬ Пабло Пикассо и Макс Жакоб"). На примере Сутина хорошо объяснять, что значит "художник так видит" и почему у него "все не так, как на самом деле": его портреты с корявыми фигурами еще смахивают на карикатуру, но дальше начинаются натюрморты с разделанными тушами, и это прямо ох. Сутин писал куски мяса с натуры, дождавшись, пока они начнут гнить и разлагаться, и так у него все: дома, деревья, плоды, звери и птицы — все плавится, деформируется и гнется в дугу, как будто их поместили в ядерный реактор. Везде резким акцентом присутствует красное — это могут быть помидоры, или крыши, или драпировка, или просто подпись художника, но выглядит все равно, будто пустили кровь. Такая оптика: мир, вывернутый кишками наружу, бойня номер пять (и с этим видением он в 30-е, конечно, был ближе к правде, чем записные реалисты). На выставке еще показывают работы Ротко и де Кунинга, на которых Сутин как бы повлиял (а также Фрагонара и Шардена, которые повлияли на него), а также мощнейшую "Лежащую фигуру" Фрэнсиса Бэкона (если дойдете, не пропустите табличку с цитатой из Делеза рядом). И еще потрясающая картина "Свиньи" — там нет ни крови, ни особой деформированности, но она как-то сразу про всё.