В экзистенциальном смысле эта новость содержит два противоположных аспекта. Новость такая — “Два умерших демократа переизбрались в палату представителей США”. В Пенсильвании выиграл дедушка, который скончался еще 9-го октября, а в Теннесси — бабушка, которая отошла в мир иной 25-го того же месяца. И то сказать, оба пожили. Ему было 85, а ей — 93. И есть в этом нечто торжественное — вот человек умер, а его политическое дело живет даже без его физического тела. Ты мертв, но ты конгрессмен. Так себе утешение, а всё же побольше чем у других мертвецов. С другой стороны — смерть всегда трагична. Люди хотели еще побыть конгрессменами, подавали заявки, состояли в списках, и даже имели все шансы. Более того, все ставки сыграли, все самые радужные прогнозы оправдались. Но где-то там наверху сказали — всё, достаточно. Пусть ты и победитель, а все же смертный. В политическом же смысле — это просто курьезная особенность выборной системы. Если поданные на выборы списки — как скрижали. Ни отозвать, ни исправить. А если кто до выборов помер, так это его проблемы. Ну и новость для избирателей.