Парадоксальным образом, сложности с международными перелетами, вызванные сначала пандемией, а потом понятно чем, стали очень серьезным стимулом для развития туризма внутри России. Даже не знаю, поехал ли бы я на Байкал прошедшей зимой, если бы мог поехать в Италию, например. Кульбит сознания тут выглядит примерно так — на Байкале я уже был до того когда-то в сентябре, и посмотрел на него не без интереса, но и без восторга. То есть, когда мне предложили приехать туда зимой, я подумал, ну, ладно, но можно было бы в Испанию, например. А в Испанию как раз было никак нельзя. Пришлось в Иркутск. И оказалось, что зимний Байкал — это не только бесконечно красиво, но еще и очень комфортно. Все делают под ключ, натурально выросла целая индустрия — отличные микроавтобусы, суда на воздушной подушке, хорошие рестораны, очень приличные отели. И, вы не поверите, везде приветливые, вежливые, добрые русские люди. Они понимают, что им привозят деньги, и делают все от себя зависящее, чтобы денег им привозили больше. И у них получается. Путин сказал — “«Мы должны сделать всё необходимое, чтобы для людей с разным доходом были доступны самые широкие возможности для путешествий, укрепления здоровья, для того, чтобы получать положительные эмоции”. Тут интересно, как развернулась парадигма государственной риторики. Речь уже не идет о выживании, речь идет о получении положительных эмоций. О доступности наслаждения жизнью, понимаете? Это уже довольно высокий сегмент пресловутой пирамиды маслоу, хлебоу и сыроу. Радует еще и то, что действительно можно получать эти эмоции, просто путешествуя по России. А ничего ближе России у нас нет, и быть не может.