Максим Карлович Кантор у себя в ФБ начал составлять списки всего самого лучшего и любимого. Начинается с книг. Правда, он пока свой список любимых книг не составил, потому что условия очень непростые. Это должны быть книги, по которым ты сверяешь свою жизнь — книги в героях которых ты видишь себя, пытаешься привести свои действия в соответствие с действиями героев, видишь в них нравственный ориентир. Это сложно. И я в первую очередь, если руководствоваться такими критериями, вспомнил не книгу, а фильм. Причем фильм далеко не лучший и даже презренный. Масскульт. Фильм “Стиляги”, помните такой был? Так вот герой, которого играет Сергей Гармаш — это я. Гармошка, папироска, стаканчик, но главное не это. Главное там два эпизода, которые героя характеризуют полностью, исчерпывающе. Сначала сын приводит домой девушку, которой некуда идти. А Гармаш живет в коммуналке, там одна комната всего у них. И он сначала так сурово смотрит, а потом улыбается и говорит — “А чего? Живите. Дело то хорошее”. И второй момент, когда он забирает жену сына из роддома, а у той родился негр. И все смотрят на это дело совершенно ошеломленные, а герой Гармаша говорит — “Наш. Воспитаем”. Теперь к списку. “Война и мир” Льва Толстого, конечно. Я понимаю, что это ожидаемо, и, может быть, тривиально. Но меня там больше всего трогает момент, когда Николай Ростов приходит к своему отцу Илье Андреевичу и рыдает, потому что проиграл в карты крупную сумму, а расплатиться не может. И Старый граф как-то даже смущается, говорит — “Ничего, ничего, я заплачу”. Потому что, ну а что еще делать с этими охломонами — детьми? Надо их как-то вытаскивать из той канализации, в которую они залезли. “Собачье Сердце” Михаила Булгакова. Книга сама по себе шедевр. И в плане фактуры, и в плане героев. Но мне больше всего нравится гипотеза, согласно которой, Булгакову ближе всех из героев — пес Шарик. Умный, добрый, рассудительный. Его обстановка делает чудовищем, эта лишняя человеческая грань. А изначально то он отличный — наблюдательный, ироничный. “Смерть Ивана Ильича” Льва Толстого. Это вообще универсальная штука — в умирающем герое себя может узнать вообще каждый человек на свете. Тут можно сказать, что характеристика эта слишком общая, генерализованная. Но в этом и величие Толстого — он стрелял в воздух, а попал в сердце каждого. “Моя жизнь” Антона Чехова. Тут даже объяснять ничего не надо. Это просто лучшее из того, что вообще человек когда-либо писал. Сюда же можно отнести и Лескова с “Очарованным странником”. “Запечатленный ангел” несколько проще, потому что он тематически детерминирован, там важно понимать проблематику раскольничества. Больше пока ничего не могу придумать. Надо как-то дальше поразмыслить, найти еще пять произведений. Это не быстро происходит.