Приходят подгулявший матрос и сухопарый интеллигент одновременно в бордель, а свободна только одна девочка. Матрос ухмыляется, блеснув фиксой, достаёт нож и говорит интеллигенту: — Ну, иди отсюда. Интеллигент, побледнев, делает над собой усилие и выхватывает из кармана жёлтую резиновую уточку. Видя недоверчивое изумление матроса, интеллигент храбро лопочет: — Я тоже плавал в разных водах, знаешь...помни. И матрос вспоминает. Дом, крохотная ванна, втиснутая между раковиной и вечно переполненным коробом для белья. Мамины ладони, отпускающие резиновую уточку плавать с ним, отвлекать его ярким цветом и смешно задранным клювом от пьяного отца и замызганных стен. Он помнит свой смех, безоглядно звонкий, помнит весёлый плеск воды. Никогда он больше не плавал в таких водах. Нож выпадает из его руки. Он оглушал себя пьянством, растрачивал жар на случайных блядей. Эту скотскую жизнь морю, полному соли и горечи, не смыть. Матрос уходит из борделя, сутулый, ослепший от слёз, ветер треплет его поредевшие, по-детски тонкие волосы. Интеллигент, привалившись к стене, дрожит всем телом, смотрит на свою руку: — Ой, думал, травмат достал.