Добрый день, дорогие друзья, видели, в годовщину начала СВО принято говорить о том, как мы все изменились, как перед лицом угрозы пересобрали себя в настоящее гражданское общество, отринув недавнее сытое и лживое прошлое, и как это наше общество дальше будет вершить свою судьбу и строить новое, настоящее уже, государство. Мульке про внезапно нарисовавшееся гражданское общество не первый день уже, подъём гражданского самосознания отмечали весь прошлый год, но хоть убей не понимаем, почему его каждый раз приурочивают именно к СВО, попутно – и привычно – дробя российскую историю на какие-то настоящие и фальшивые периоды. Звучит так, будто последние лет 15-20-30 народ был не тот: слишком сытый, слишком благополучный, слишком потребительский, слишком инертный – и вдруг внезапно за год стал торт. Что он там раньше чего-то не понимал за коррупцию, показуху, судьбу Родины, не отличал друзей от врагов – и вдруг в прошлом феврале одномоментно закрыл все гештальты разом. Мы такие специальные Олимпиады любим, и в этой тоже с удовольствием примем участие. Для начала: нет, никакой внезапной метаморфозы с российским народом в последний год не случилось, он не вырвался неожиданно из потребительского кокона бабочкой гражданского общества, чтобы телеграм на него с придыханием слюни теперь попускал. Любая прямая и обратная эволюция народа – это процесс непрерывный. Тот российский народ, который депрессивно разлагался ещё тридцать лет назад (на самом деле, начал это делать ещё раньше, в закатные годы советской империи), и тот народ, который сегодня молча промеж себя согласился нахлобучить коллективный Запад – состоит, по большому счёту, из одних и тех же людей. Между этими двумя его ипостасями чисто хронологически уместился – сурприз! – тот самый лживый, фальшивый, бескультурный, безыдейный и потребительский период, который некоторые интеллектуальные инвалиды сегодня пытаются отбросить, как привыкли отбрасывать любой иной исторический период, для их индивидуальной картины мира неудобный. По сути, единственный короткий отрезок времени, когда люди получили возможность немного пожить для себя и попользоваться благами цивилизации, не отвлекаясь на бесконечный галоп до коммунистической сверхцели, и не выживая каждый день в среде, кишащей ОПГ, наркоманами, сектами и коррупционерами всех мастей – вот ему сейчас приписываются сытая фальшь и бездуховное потребленчество. Как будто размер ежемесячного дохода и богатство духовного мира в человеке имеют прямую связь. Как будто для того, чтобы быть нормальной единицей в обществе, жить нужно исключительно скромно, почти впроголодь – зато с постоянными сверхцелями и неуёмным движем. Без этих ваших мерседесей, квартир и загородных домов, но с неиссякаемым чувством долга по отношению к окружающей действительности. Собственно, в итоге и получается какое-то чумовое преображение: в девяностых народ беднел и морально деградировал, в нулевых и десятых жировал и тоже морально деградировал, а в начале двадцатых вдруг – хоп! – а не нахлобучить ли нам Запад? И разговоров было за новую феодальную Россию, в которой у каждого хата с краю, национальные республики вообще сами по себе и вне коллектива. И в начале двадцатых вдруг – хоп! – на общем фронте и русские, и татары, и чеченцы, и дагестанцы, и тувинцы, и буряты, и чуваши, и мордва. И вообще все. И молодёжь не та была, всё время в телефоны уткнутая, обколется своим ТикТоком и тупые рилы пилит. В начале двадцатых вдруг – хоп! – дети в школах масксети плетут, посылки на фронт отправляют и видео в поддержку бойцов записывают. И деятели культуры, страну любящие, быстро обозначились. И духовенство. И бизнесмены – полно их – включились в процесс снабжения. И чиновники, и их дети на фронт пошли – сколько уже таких историй. И экономический блок в правительстве, сколько его ругали, но каким-то чудом на протяжении года отжал гидравлический пресс экономических санкций, по своему размаху беспрецедентных.