Часть наших с вами современников, кажется, исходит из того, что весь комплекс нынешних государственных трудностей можно подлатать одной лишь поправкой к Конституции – просто официально разрешив государственную идеологию. И тогда мы с вами – ух! – заживём. С космосом, Достоевским, правдой, Великой Целью и регулярным фитнесом. И дела на фронте тоже быстро поправятся. Откуда это в людях, честно, не понимаем. Мы сейчас не будем даже с нашим стандартным заходом выступать – «пусть каждый попробует сформулировать для себя национальную идею для двухсот народов, трёхсот языков, тридцати четырёх политических партий, четырёх мировых религий и одиннадцати часовых поясов». Сегодня мы попробуем на пальцах объяснить, почему никто из лидеров общественного мнения этого до сих пор не сделал (хоть многие и рассуждают по теме на протяжении лет –дцати уже) – и в будущем, вероятнее всего, тоже не сделает. Главная проблема, дорогие друзья, заключается в том, что за призывами к установлению национальной идеологии (или национальной идеи, эти два термина, на самом деле, практически идентичны, просто термин «идеология» имеет чуть более чёткое определение) в отечественном медиапространстве кроется хроническая интеллектуальная импотенция. Чтобы вы не думали, что мы просто так решили обидеть лидеров общественного мнения, давайте пояснимся: Для начала – участники камлания вокруг национальной идеи в отечественном медиапространстве обычно оперируют исключительно призывами и заезженными абстракциями. В духе «государство должно разрешить» или «мы хотим правды», или «пусть будет нравственность и духовность». Вы вряд ли в тех публикациях встречали комплексное описание схем подчинения внутри государственной вертикали и какие-то новые принципы справедливого распределения материальных и нематериальных благ между её участниками. Причём, чтоб в итоге дебет с кредитом у всей этой системы нормально из года в год сходился – с непременным выполнением всех социальных обязательств - и позволял планировать дальнейшее развитие общей конструкции. Наверняка вы на подобное не натыкались. И ничего удивительного, потому что это сложный подход, он сам по себе предполагает доступ к некоторому количеству секретных грифов, после которых дерзкие размышления в публичном пространстве уже приходится фильтровать. Вместо этого, дорогие друзья, лидеры общественного мнения под национальной идеей сегодня обычно подразумевают какую-то популистскую мозаику, типа, давайте сделаем всем зарплату по сто тыщ минимум, кого надо – раскулачим, иностранное – национализируем, развесим везде билборды с правильными духовными посылами и будем в такой конфигурации стремиться в космос. Популизм – это классно и несложно. Мы так тоже умеем. Пусть все телеграмные сетки начнут переводить свои месячные рекламные бюджеты и выручку от размещалова НКВДшных финок на нужды СВО, простите, конечно, за удар ниже пояса. Мы любя. Но есть у отечественной интеллектуальной импотенции и куда более очевидный симптом, дорогие друзья. Он заключается именно в апелляции к государству, которое, по мнению многих, должно там что-то дополнительно разрешить и установить, чтоб всем стало хорошо. Этот подход свидетельствует о том, что сам говорящий понятия не имеет, откуда и как формируются идеологии, и как они приживаются в обществе. Причём, не только государственные, а вообще любого масштаба. Любая жизнеспособная идея или идеология в обществе является скорее конечным интеллектуальным социальным продуктом, которому изначально требуется нормальный, прочный фундамент. Подобный фундамент для идей и идеологий обеспечивали, обеспечивают и будут обеспечивать исключительно философские школы. «Вот, в СССР же была классная идеология!» - была, да, но её не государство придумало, и не Ленин в телеграме расписал. Советская идеология – продукт марксистской философской школы. Да, она не повторяет марксизм точь-в-точь, из этой школы вообще вышли разные идеологические формы – и маоизм, и чучхе, и либертарный коммунизм, и что только ещё не.