Для начала, дорогие друзья, надо понимать, что телеграм, по сути, является обычной эхо-камерой, просто в ней, конкретно в нашем языковом сегменте, доминируют патриотические взгляды, к которым и наши собственные тоже относятся. Это ни в коем случае не народный рупор, от имени народа он не выступает (телеграм в России хоть и самая политически заряженная, но до сих пор далеко не самая популярная социальная платформа) – и любое мнение, на которое вы в нём натолкнётесь, является исключительно чьей-то отдельной хотелкой. Иногда совокупный телеграм, конечно, способен проецировать волю коллективного разума вовне, но влияние его, тем более на некоторые объективные процессы, сильно переоценено. Помните, может, пару лет назад ещё каналы с рекламой заходили, мол, нас читают на Лубянке, а вот их читает Песков в Кремле. С фонариком под одеялом, ага. Второй момент. Представление о влиятельности отдельных телеграм-каналов (и пабликов в ВК, на самом деле) растёт из стандартной для нашего времени информационной парадигмы, которая для оценки успешности проекта оперирует целевыми показателями – размер аудитории, ширина охвата и цитируемость. Собственно, эти показатели и вводят заметную часть аудитории в заблуждение. Дорогие друзья, набить цифры по подписчикам и прокачать охваты репостами, арендовав на время чужой авторитет, чтобы общая картина билась по вовлечённости аудитории, задача не самая сложная. К влиятельности отдельного лидера общественного мнения сами по себе эти показатели ничего не добавляют до тех пор, пока потенциал его аудитории не конвертируется в действия в реальном мире. С этой точки зрения, даже наши 220,000 подписчиков – величина, по большому счёту, избыточная. Для эффективных действий нам вполне было бы достаточно тех 30-40к читателей, которые принимают участие в акциях и помогают в сборах для бойцов на фронте. Третий момент. Обратите внимание: большинство лидеров общественного мнения свои диалоги о судьбах Родины ведут в основном промеж себя, пусть и делают это в публичном пространстве. Обращение к собственной аудитории у них происходит в основном тогда, когда нужно запустить сбор средств. Потому что в стандартном понимании лидеру общественного мнения прилично общаться с сопоставимым по масштабу личности лидером общественного мнения, а аудитория в этом процессе – она что-то вроде театрального зрителя. Как следствие – и именно из-за нежелания работать напрямую с аудиторией – в секции комментариев у лидера общественного мнения часто будут царить Содом, Гоморра, ад, Израиль и хохлы. И нытики. Потому что по прошествии длительного времени, которое лидер общественного мнения не уделял своей аудитории, а просто наяривал на цифры, он хохла на грошовой зарплате от своей целевой аудитории в упор не отличит – и будет бояться его банить, чтобы, ой, не дай Бог, отписки не пошли, ведь в цензуре обвинят. Это вот наплевательское отношение к собственной аудитории, нежелание создать для неё комфортные рамки общения, когда она пришла за ценным мнением – вот оно является основным индикатором, дорогие друзья: лидер общественного мнения на информационной волне просто топит в абсолютные цифры по числу подписчиков, охватам и цитируемости. Сама по себе живая аудитория, которая и является, по сути, его основным медийным активом, ему неинтересна. Нужно ли переживать из-за мнения человека, которому на ваше мнение плевать, только потому, что у него есть сотни тысяч подписчиков, стоит ли из-за этого мнения волноваться и смущаться им – это вы, дорогие друзья, сами для себя решите. Последний момент здесь – про влиятельность. Влиятельные люди сидят в Совете Безопасности, в Совете Федерации, в Генеральном штабе, в Министерстве иностранных дел, в Государственной Думе, в верхушках силовых ведомств и в советах директоров крупнейших российских транснациональных корпораций. Некоторые из них и в телеграме, конечно, сидят, но не это делает их влиятельными.