Так, дорогие друзья, с предыдущей семидневки у нас оставалось две неразмотанные темы: БПЛА и ЛГБТ. БПЛА вчера разобрали, значит, сегодня – Эники-беники, ели вареники. Да, ЛГБТ. Как вы, вероятно, слышали, на прошлой неделе тема выстрелила выходом из шкафа российской теннисистки Дарьи Касаткиной, впервые поднятым над Рейхстагом радужным флагом, намерением Кубы легализовать однополые браки и очередным участием хохлов в каком-то европейском прайд-параде. Информационные поводы не то чтобы какие-то особенно яркие, даже на однополость Касаткиной все в основном плечами пожали, мол, Даша, да пофиг уже, хочешь валить – вали, мы тут карты будущего перекраиваем, у нас СВО, сейчас не до твоей тонкой душевной организации. Поэтому следующее рассуждение давайте попробуем максимально очистить от конъюнктурных фамилий и локаций. Тема большая, сложная, по такой жалко потрошить отдельные инфоповоды, да и времени на это сейчас нет. Размотать попробуем по-другому. В популярном представлении движение ЛГБТ – это такой специальный западный инструмент из широкого арсенала, которым демократический лагерь стремится разрушить нормальные государства вроде нашей с вами Федерации. Это представление верно лишь отчасти: финансируемые западными странами НКО действительно работали и кое-где ещё по-прежнему работают с пластичной на голову молодёжью по теме ЛГБТ. Одновременно с тем, эта же разрушительная работа куда более ударными темпами – и при полной государственной поддержке – ведётся в самих западных странах по их же собственному электорату. То есть на том конце провода в разрушительную сущность подобной пропаганды местные управленцы не до конца въезжают и не рассматривают её непременно как оружие, иначе – зачем работать оружием по своим? Оружием надо работать по вероятному противнику. Даже если предположить, что тайная (согласно молве, обязательно западная) ложа стремится всеми силами сократить население Земли до условного золотого миллиарда с помощью однополой повестки, то, согласитесь, ей следовало бы начинать не с собственного демократического поголовья, а с государств вроде Китая или Индии. Или даже России. Но ни в Китае, ни в Индии, ни в России шансов на совершение гей-переворота пока не предвидится, они сегодня в куда меньшей степени страдают от этой напасти, чем инициатор современной ЛГБТ-эпопеи – Запад (алгоритм этого страдания разберём чуть дальше). Мы полагаем, дорогие друзья, что с их точки зрения, это действительно не оружие, а некий следующий шаг на пути культурной эволюции человечества. Точную цель предполагаемой эволюции назвать сложно, но что она движется в фарватере философии постмодернизма – это прям к гадалке не ходи. Ой, Орда заколебала, теперь любую дичь объясняет постмодернизмом. Ничего не поделаешь, дорогие друзья, постмодернизм действительно является зонтичным брендом для огромного вороха социокультурных девиаций, этот обобщённый образ помогает точнее структурировать и систематизировать знание о самом явлении, чтобы в дальнейшем с ним можно было эффективнее бороться. В противном случае нам с вами пришлось бы работать с бессистемным набором каких-нибудь лево-либерализмов, ультралиберализов и ничем не объяснимой гомосятины - которые просто взялись из ниоткуда и просто есть. Но если накинуть чуть фактуры, то один из родоначальников философии постмодернизма, француз Жан Франсуа Лиотар, например, по молодости состоял в леворадикальной «либертарно-социалистической» организации «Социализм или варварство». А потом ездил преподавать в Калифорнийский университет, в Беркли, в Йель и в Сан-Диего. Или Жак Деррида, например, работавший над деконструкцией всей европейской философии вместе с её культурными основами – тот во второй половине жизни преподавал в Университете Джонса Хопкинса и в Йеле. Или другая знаковая фигура французского постмодернизма второй половины ХХ века – Мишель Фуко. Примерно в 20 лет попытался наложить на себя руки, потому что тяжело переживал собственную гомосексуальность. Фуко впоследствии вообще по всему Западу колесил с лекциями, но особенную популярность приобрёл также именно в США.