Так, дорогие друзья, на прошлой неделе мы с вами чуть остановились на вопросе философских школ, сегодня это рассуждение допродолжим. Да, скучно, да, не цитируемо, да, зачем философия, если наша с вами национальная идеология и так уже понятна: правда, справедливость, взаимовыгодное партнёрство, традиционализм, общинность, соборность, религиозность, семейность и так далее. Но сегодня с другой стороны зайдём – со стороны западной пикирующей дурки, осаждающей – вы, наверное, в курсе - нас с вами своими недоценностями бодипозитивныйх пропорций, которые мы сегодня как только ни называем: и «лево-либерализмом», и «ультралиберализмом», и «западной толерантностью», и «гомосятиной». Поскольку тема идеологического противостояния в обозримом будущем от нас никуда не уйдет, неплохо было бы уже определиться, с чем конкретно мы собрались столкнуться, почему оно такое неприглядное, и при чём тут вообще философские школы. Хотите верьте, дорогие друзья, хотите – нет, но странноватый западный идеологический вертеп пришёл к нам из вполне конкретной философской точки второй половины прошлого столетия. И имя ей – постмодернизм. Слишком предметно это учение мы разматывать не станем, на это ушло бы много времени и специальной терминологии, ограничимся сутью: постмодернизм – это отдельное направление специальной философской Олимпиады, отрицающее возможную каноничность и истинность наших с вами интерпретаций окружающей действительности и, как следствие, в некотором смысле деконструирующее полученные нашим биологическим видом представления о таких понятиях как смысл, порядок, прогресс, разум, справедливость, логика – и далее по списку. Чуть упростим эту историю на абстрактном примере. Если современник вдруг считает себя розовым боевым пони из созвездия Цефей, отправленным на Землю, чтобы обеспечить ей энергопереход в зелёное будущее, то, с точки зрения постмодернизма, относиться к нему следует в соответствии с его собственными представлениями. Потому что каноничной, истинной интерпретации окружающей действительности как бы не существует, а значит, его мнение о себе ничем не хуже мнения окружающих, он имеет на него полное право – и соседи по планете эту придурь должны уважать. Это, на самом деле, довольно мощная установка, потому что в её основе лежит привычный и понятный нам гуманистический заход: все люди равны. Просто он возведён в абсолют, за которым любой мамин пирожок может спокойно понижать планку требований к себе и повышать планку требований к нашему миру, исходя из того, что его индивидуальное мировоззрение – каким бы упоротым оно ни было – ничем не хуже, чем мировоззрение более адекватных его современников. Тему эту в 70-80-х гг. прошлого столетия активно пионерили французские философы вроде Мишеля Фуко, Жана-Фарнсуа Лиотарда, Жиля Делеза и Жака Деррида, потом она перекинулась на американские академические круги – И сегодня мы имеем то, что имеем: западный человек хочет быть одним из 50+ гендеров? – без проблем. Хочет жрать в три горла? – значит, бодипозитивный. Хочет менять свои местоимения? – окружающие должны уважать. В целом: считает свою уникальную идентичность в любом виде притеснённой со стороны окружающих? – окружающие должны подвинуться, потому что человек имеет право, его картина мира ничем не хуже и не лучше любой прочей. Кстати, сам по себе постмодернизм такой финт вряд ли бы вытянул, с философским учением люди более или менее наигрались уже к концу XX века, но концепции здорово помог информационный скачок начала нулевых, когда, благодаря появлению смартфонов и широко доступного интернета, любой мамин пирожок получил возможность транслировать миру собственную чудаковатость по первой прихоти. А затем и монетизировать эти трансляции – и при этих условиях визуально яркий постмодернизм начал выигрывать у менее цветастых, хоть и более научных, философских концепций. Короче, зачем нам всё это было нужно.