Вспомнились отчего-то хомяки, которые у детей 30 лет назад жили. Дочка клянётся, что их было трое. Вспоминаются два. Первый - джунгарский, которого, естественно, назвали Джерри. Люто свирепый, напоминавший по окраске степную дикую лошадь: светло-рыжеватый, с чёрной полоской на спине, плотного телосложения и абсолютно не поддававшийся приручению. По клетке он сновал деловито, в качестве нор использовал картонные трубочки от туалетной бумаги, которые нежно любил и защищал от каких угодно покушений на то, чтобы во время уборки, когда из его просторной клетки выметались опилки с продуктами хомячьей жизнедеятельности, заменить их на свежие, и жил долго и вполне счастливо, благо о нём заботились, как о родном. Где-то года в полтора у него начала расти опухоль. Повезли хомяка к ветеринару, тот это чудо на четырёх лапках осмотрел и сказал, что прооперировать его, в принципе, можно, но стоить это будет раз в двадцать пять больше, чем нового купить. Сын посмотрел на нас с ужасом - хомяка прооперировали и он благополучно прожил ещё столько же, сколько до того. Причём, что характерно, никакой благодарности ни к кому не испытывал и кусался по-прежнему. Больше всех доставалось бабушке, которая сначала, как делала всегда, когда в доме заводилась новая живность, обзывала её "гадостью", но потом привыкала и любила за домашними питомцами следить - они её развлекали. Джерри она называла "кабанчиком" и ему в клетку совала пальцы, чтобы хомяку не было скучно. Тот её, естественно, кусал. Она показательно его свирепостью возмущалась, но втайне явно гордилась - иначе бы эти эксперименты быстро прекратила. Смотрелись они с хомяком замечательно - выходила эдакая пальцевая коррида... Ну, а когда хомяк всё-таки ушёл в мир иной, его положили в красивый футляр от шотландского виски, засыпали свежими опилками и кормом, чтобы ему было чем перекусить в хомячьем раю, и закопали под раскидистой яблоней на школьном дворе... Его, как утверждает дочка, сменил второй, сирийский. Никаких воспоминаний в голове не оставил - то ли жил у нас такой, то ли нет... Остаётся верить в то, что жил. Тогда автора как раз президентом Российского еврейского конгресса избрали - дел было столько, что домой добирался только на несколько часов, поспать. Наверное, из-за этого и не запомнился... Зато запомнился третий, ангарский, повышенной пушистости и самый адекватный. Он был добрый и его можно было гладить - осторожно, пальчиком, но для детей это было большой удачей: наконец-то питомец оказался по-настоящему домашним. Жил он немыслимо долго для хомяка - лет пять с лишним. В старости облысел, сморщился, покрылся возрастными пигментными пятнами, но на витаминах, которые ему скармливал сын, воспрял до того, что начал лазать по решётчатой крыше своей двухэтажной, с длинной прозрачной прогулочной трубой клетки, цепляясь лапками за прутья и перебирая ими, как моряк, пробирающийся по вантам в штормовую погоду. Жаль, что "Пиратов Карибского моря" тогда ещё не сняли! Посмотрели бы мы этот фильм до того, как его завели, наверняка быть бы ему Джеком Воробьём или Капитаном Барбоссой. Скорее Барбоссой - очень уж солиден был. Но поскольку традиционно эту породу хомяков зовут хомяк-тедди, именно Тедди его и назвали. Причём с ним тоже пошли к врачу, примерно за полгода до того, как он отдал Б-гу душу: сына до того беспокоил его внешний вид, что он на этом настоял. Врач осмотрел хомяка и осторожно спросил, сколько тому лет. Услышав ответ, искренне удивился и сообщил, что хомяк наш - Мафусаил, прожил уже два положенных ему от природы срока и он вообще не понимает, как эта мелкая живность умудрилась такое учудить. Что до рекомендаций, от старости лекарств не бывает. С тем и расстались. А когда настал час уйти на радугу Тедди, он упокоился рядом с Джерри, под яблоней в школьном саду. Хорошо, что они были!