Вспомним фильм «Кавказская пленница»: «Тот, кто нам мешает, тот нам и поможет». Запад, который просто обрубил эти связи, закрыл доступ нашим компаниям на свои рынки, сделал так, что доллар и евро теперь – токсичные валюты. Отказываются от покупки наших энергоносителей или покупают через очень странные схемы. И теперь эти средства начинают поступать к нам. И вот теперь, когда эти средства начинают возвращаться сюда, когда нет больше бегства капиталов, когда этому капиталу необходимо находить применение здесь, что-то создавать, когда уже принимаются серьезные госпрограммы по импортозамещению, по созданию машиностроительных производств и авиастроения, то вот тут-то мы наконец-то и понимаем, как это начинает работать. Если мы начинаем импортозамещение, если мы понимаем, что нам нужно очень и очень много, а та валюта, которая пока еще приходит в страну, куда ее можно потратить – либо на покупку комплектующих, какого-то импорта, технологий, то реально это надо делать. Потому что сейчас нам нужны технологии, нам нужно завезти оборудование. Любые технологии, просто какие продадут. Потому что до смешного доходит, когда для пластиковых окон ручки мы закупали в Германии, хотя сами профили делали здесь. Вот если мы сейчас пойдем по этому пути и наши крупнейшие отраслевые чемпионы – металлургические компании, нефтехимические компании и так далее – будут передавать какие-то заказы малому и среднему бизнесу здесь, то это тоже рабочие места по всей стране, это тоже импортозамещение. Но мы понимаем, что если экономика перестраивается, то она будет перестраиваться динамически. Да, у нас сложная осень – и не только потому, что к нам будет мало завозиться, а в мире начинается серьезный кризис: сначала финансовый, а потом экономический. О чем предупреждают теперь уже крупнейшие банкиры в Соединенных Штатах. То есть они уже поняли, что все идет к чему-то очень страшному. А если в мире кризис, то потребности в металлах, потребности в нефти снизятся. Соответственно, будет меньше доходов. Но это же заставляет ускорить у нас перестройки всего, что у нас есть в стране, перестройку нашей экономики. Неслучайно на этой неделе президент Путин, рассказывая на совещании по инвестициям в инфраструктуру, в строительство дорог, сказал о том, какая это важная задача для нашей страны. Потому что задача для государства как раз – это инфраструктурные инвестиции, потому что частный бизнес дороги не строит. И вот для бизнеса главное, чтобы государство создало площадки, создало условия, создало инфраструктуру, не только дороги, но и энергетику. И здесь уже, на этих площадках, можно разворачивать производства. У нас наконец-то снова начнутся такие серьезные перемены к лучшему в экономике, в том же самом машиностроении. Возможно, и микроэлектроника у нас снова появится – это то, чего не было десятилетия. Возможно, и я очень надеюсь, что у нас будут определенные приоритеты в науке, в научно-исследовательских и опытно-конструкторских работах – чего тоже давно не было, потому что наблюдалась «утечка мозгов» в Соединенные Штаты, особенно все эти индексы Хирша, индексы цитирования. Если мы перестраиваем образование, потому что… Готовить грамотного потребителя – это, конечно, прекрасно, но грамотный потребитель должен был пользоваться тем, что производили на Западе. А когда нужно производить у себя, то мы возвращаемся к тому, что нужно готовить творцов, которые будут что-то делать. Соответственно, это тоже займет время. И, к сожалению, наука – это самое сложное. Это может занять лет десять, потому что утраченные знания, как гласит закон в науке и технике, невозможно восстановить, их надо обретать заново. Потеряно поколение инженеров, его надо заново воспитывать. То есть нам нужно пройти тот путь, который Советский Союз прошел с 29-го до 39-го года, вот те первые пятилетки, чтобы появились новые кадры. Вот тогда же появился и Королев, и Туполев, и Сухой. Они же пришли… То есть это не царские инженеры, а их воспитала советская система.